Впервые Звезда не пыталась оттолкнуть его от себя или вырваться. Она смотрела только на амбала, кровожадно и хищно, наблюдая за каждым его движением, когда тот смачно затянул вонючую сигару, зажав ее между зубами и буквально выплюнув Карату:

– Слышь, дядя. Убери свою детку с дороги, пока это не сделал я. Мы торопимся.

Кончик губ Карата дрогнул в усмешке, пока он сверху вниз смотрел на безрассудно глупого мужлана, что принялся пихать девушек в спины, чтобы те снова смиренно зашагали вперед, очевидно к месту своей работы, когда неожиданно послышался голос Плута:

– Сколько она стоит?

Мужлан окинул Плута язвительным оценивающим взглядом, пробасив с унизительной насмешкой:

– Ты столько не зарабатываешь!

– ЦЕНА! – от рыка брата Марса подпрыгнула от неожиданности даже я, понимая теперь, что за личиной балбеса и полного разгильдяя все такая же опасная, хищная и ведающая все на свете сущность истинного зверя, который может сломать позвоночник одним ударом по спине или вырвать кадык, чтобы навсегда пропало желание не к месту шутить.

Этот татуированный подонок хоть и был здоровяк, но мог здраво оценивать ситуацию и габариты парней напротив, каждый из которых был выше двух метров в рост и обладал таким телосложением, что проще было прижать попу прямо к полу и самому откусить язык заранее в попытках спасти свою никчемную жизнь.

– Она не продается, ясно?! Подарок для нашего VIP-клиента! Целка-девчонка!
– он пихнул ее вперед тоже, отчего девчушка тихо всхлипнула, бросив лишь мимолетный взгляд на Плута.

Я даже не была уверена, что в полумраке комнаты она смогла разглядеть хоть что-то, кроме силуэта высоченной и широченной в плечах фигуры, но этот ее взгляд распахнутых глазищ, в которых умирала последняя надежда на спасение, и ее мокрые ресницы, задели за живое и меня, отчего я вцепилась в руку Сапфира в мольбе сделать хоть что-нибудь:

– Франки, пожалуйста!

Запрокинув голову вверх, я видела, как помрачнели его синющие глаза, и брови сошлись на переносице, явно оценивая ситуацию, которая в данном случае была не в нашу пользу. И не в пользу бедной девочки, чью девственность собирались насильно и вероломно подарить какому-то особо важному клиенту против ее воли!

Ее увели вслед за остальными несчастными, и где-то в коридоре хлопнула дверь, словно удар лезвия гильотины.

– Сколько времени?
– вдруг отозвался Плут, и все с удивлением и непониманием уставились на него. Кроме Марса, который пождал губы, покачав головой и заглядывая в глаза своего брата, что стали такими непроницаемыми и сосредоточенными, что сложно было в нем узнать раздолбая и балагура, который плевать хотел на ярость брата и все обстоятельства в целом еще каких-то пару минут назад:

– Плут, не смей!

– Я успею.

15 глава

Я мало что понимала в происходящем сейчас, но одному была рада – девчушка будет спасена!

Даже если Марс был вне себя от ярости, а Карат и Сапфир упорно молчали, видимо не собираясь вмешиваться в отношения между братьями - и на вид, и по характер такими разными.

– Ты ставишь под удар всю операцию!
– рычал Марс, готовый, наверное, разнести здесь все до основания, и почему-то мне казалось, что это был далеко не первый раз, когда Плутон отбивался от коллектива и шел своей дорогой, нарушая четко обозначенные планы.

– Ничего я не ставлю, - хмуро отозвался Плутон, и я поспешно отвернулась, прячась за спину Сапфира, когда мужчина резким и явно привычным движением скинул с себя потертые джинсы, оставшись совершенно обнаженным, и никак не смущаясь присутствия здесь двух девушек.

Хотя. Ему ли смущаться, учитывая, ЧТО здесь творилось видимо всю ночь до этого!

– Вы пришли за Робстоном, вы и забирайте его! Комната для него всегда одна и та же, на первом этаже. Прямо под нами. Если сможете проломить пол, то окажетесь верхом на его заднице. Охрана внутрь комнаты с ним не заходит, но проверяет тщательно все до его появления здесь, так что ждите пока он войдет и не начнется веселье. Вы услышите по стонам.

Господи. А ведь это все Плут говорил о моем отце…

Руки Сапфира легли на меня мягко, но горячо, сгребая к себе и прижимая к этому огромному телу, к которому я прижалась, как к своему единственному спасению и опоре, только сейчас ощутив, как дрожу и какая ледяная моя кожа по сравнению с его.

Я не верила в то, что папа придет. Не могла. Не хотела.

И пусть в груди росла медленно черная дыра с ноющей болью, где меркли все краски жизни, там еще теплилась надежда на то, что он любит меня и попытается спасти, увидев меня здесь. А я остановлю его и попрошу бросить все эти ужасные лаборатории и опыты над теми, кто заслуживал только свободы и восхищения.

…очень наивно, глупо и скорее похоже на сказку.

Только я уже сейчас знала, что у этой сказки не будет счастливого конца.

– Франки, я хочу уйти, - прошептала я бесцветно, ощутив такую вселенскую усталость от тяжести на душе, что была готова просто лечь на этот грязный страшный пол, свернуться клубочком, закрыть глаза и уши ладонями, и просто забыться.

Руки Сапфира сжали меня сильнее, словно пытаясь оградить от всего мира, и я знала, чувствовала, что он забрал бы всю мою боль без остатка себе, даже не задумываясь, если бы только была такая возможность, потому что слышала, как он дышит в такт со мной, и его сердце бьется быстро и судорожно в попытках защитить меня даже от душевной боли.