– Показываешь зубки, хищница? Не боишься?

Мишка тяжело сглотнула, быстро окинув меня сосредоточенным взглядом и буквально растворяясь в своих эмоциях, где было волнение и возбуждение, словно не была уверена, стоит ли мне отвечать или лучше благоразумно промолчать и сделать вид, что она на все согласна.

Выбор в пользу второго варианта был сделан, верно.

– Хорошая девочка. Лучше молчать, а то…

– А то что? Укусишь?

Возбужденное и какое-то фееричное рычание зародилось в груди само по себе, оттого что Мишка повторила мои слова, сказанные при первом тесном знакомстве у того дерева, прежде чем я расслабился так сильно, что не почувствовал подвоха и схлопотал себе проблемы.

Большие проблемы!

Но и сейчас я был не в состоянии думать об этом, двинувшись к притихшей девушке хищником на охоте, и улыбнувшись широко и яростно, даже если мой голос оставался вкрадчивым и сладким:

– Оттрахаю до потери сознания.

Такого ответа она явно не ожидала, на секунду распахнув свои голубые глазища, и быстро-быстро заморгав, пока прозрачный румянец расползался по изящным скулам и белоснежным щекам.

Я знал, что мои слова были резкими и жестокими в свете всего случившегося за этот один чертов день, но не мог удержаться!

Эти слова были и откровением, и предупреждением, что не стоит играть с тем, о чем она даже не догадывалась, видя лишь вершину огненной горы, где лава бурлила и ждала минуты, когда она вырвется на свободу, превращая мой мир в огонь и пепел.

Эти слова были правдой, которую девушка должна была понимать, чтобы остаться целой, находясь рядом со мной.

Боялась ли она этого?

Да, определенно.

И ее тонкое интуитивное осознание опасности восхищало меня тем, что чем-то даже походило на мои инстинкты, когда не нужно было включать логику и здравый смысл – достаточно было просто прислушиваться к себе.

Хотела ли она этого?

О да!!!

Страсть к прекрасному и жажда познания нового полыхали в ее юной хрупкой душе, особенно сейчас, когда перед ней стоял тот самый запретный плод, который был сладок.

И мне было забавно и увлекательно чувствовать то, как эмоции накатывали на нее одна за другой, то горячей волной, которая распаляло тело и просило опасной близости со зверем, то холодной и удушающей, когда девушка осознавала, что не стоит идти на поводу у страсти настолько безответственно.

Для своего возраста и образа жизни она была очень сдержанной и правильной, что привлекало еще больше, когда хотелось стать первым, кто откроет этот сладкий чувственный ларчик с секретом.

Вот и сейчас Мишка еще раз окинула быстрым взглядом мои бедра, осторожно кашляя и деловито стараясь перевести тему на более невинную и пространственную, пытаясь сгладить острые углы, которые торчали из меня:

– Согласно исследованиям медиков, здоровый человек в критических условиях способен выжить без еды на протяжении двух месяцев. Главное, чтобы была вода. Не думаю, что мы будем добираться до дома так долго.

Умная девчонка!

Я усмехнулся, все равно не удержавшись оттого, чтобы не подойти к ней еще ближе и сполна вдохнуть аромат ее тела, словно хотел лишний раз помучить себя и проверить рвущуюся на куски выдержку.

– Смею предположить, что это относится к тем критическим условиям, когда здоровому человеку не нужно весьма активно двигаться в течение суток, останавливаясь лишь на пару часов сна, и его энергия остается на должном уровне, начиная использовать внутренние резервы тела. Например, под завалами. Ты и без того очень медлительна, не хватало еще, чтобы теряла сознание каждые полчаса.

Я задевал ее намеренно, потому что мне нравилось, как девчонка начинает закипать, становясь маленькой хищницей, готовой дать отпор даже мне, пусть не физически, что было просто нереально для нее, а словесно.

Я знал, что она могла бы задеть меня за живое и снова напомнить о том, что я был лабораторной крысой, научным экспериментом, сам до конца не понимая, что конкретно изменилось во мне с того дня, как оказался в руках этих заумных гоблинов, которые держали меня на привязи.

Чувствовал, что это было первой ее мыслью, от которой Мишка отказалась, не желая ранить меня даже несмотря на то, что я не жалел ее чувств. Та маленькая отважная девочка из подвала не умерла в ней, даже если ее мысли были стерты, отчего мое сердце сводило странной и необъяснимой судорогой.

Делая ей больно, я ожидал этого же в ответ, каждый раз ошибаясь и видя в хрупкой наивной девушке благородство и доброту, которую не заслуживал в отношении себя.

– Хорошо, - склонила голову Мишка спокойно и собрано.
– Я принимаю твою позицию и буду питаться, но не тем, что предлагаешь ты, а тем, что найду сама.

На мою изогнувшуюся нахально бровь, девушка даже не обратила должного внимания, продолжив:

– В конце концов в лесу выживают не только хищники, подобно тебе, но и травоядные животные.