— Знаю, — перебил меня отец и взгляд посерьёзнел, а уголки губ опустились. — Я видел их. Сломленные, уставшие, утратившие желание жить. Я видел, какие послушницы возвращаются из Ардана. Пообещай мне, что вернёшься несмотря ни на что. Собой. Такой же яркой, живой, настоящей.

— Я постараюсь, пап.

— Вот и умница, — произнёс он, снова обводя пальцами черты моего лица. Глаза вновь наполнились болью. — Ты так похожа на свою мать сейчас.

Именно это заставило меня чуть отступить, вспомнив самое главное.

— Ты тоже мне кое-что пообещай.

— Конечно, Айвири.

— Прости их, — попросила я, пристально смотря ему в глаза. — Княгиню и Айву.

Отец тут же отвернулся и отпустил мою руку.

— Нет.

Но отступать я не собиралась.

— Это моя просьба, пап. Последняя. Неужели откажешь?

— Ты просишь слишком много, Айвири.

— Разве? Просто простить и забыть обо всём. Что в этом сложного? Да, они во многом виноваты. Но не только они. Мы все вели себя не верно.

— Этот вопрос не обсуждается.

— Нет. Ты попросил меня вернуться, а я прошу начать новую жизнь. Без меня.

— Айвири! — вскричал он. — Не смей так говорить!

— Пожалуйста. Айва такая же твоя дочь как и я. Ты и так достаточно её унизил. А сегодня у неё свадьба. И должен быть рядом. С ней и княгиней. Они твоя семья. И любят тебя. Дай им возможность это доказать, пока не будет слишком поздно.

Он снова глянул на меня и кивнул.

— Хорошо. Я попробую.

Нам дали побыть еще минут пять-десять, а потом за мной пришли.

Пора было ехать.

— Ваши вещи уже собрали, — сообщил мне Феб, подавая руку, которую я принимать отказалась, самостоятельно выйдя на улицу под яркие солнечные лучи света. От туч не осталось не следа. — И положили в карету.

— Спасибо, — отозвалась я, глядя себе под ноги и стараясь не расплакаться.

Не так я представляла себе отъезд из дома.

— Айвири! — громкий крик заставил меня застыть и обернуться.

Протискиваясь через ликанов ко мне бежал темноволосый мальчик в нарядном костюме, который выглядел на нём в данный момент не очень презентабельно — расстёгнутый сюртук, измятая белая рубашка.

— Оргус! — вскрикнула я, ловя его в объятья.

— Ты уезжаешь? — младший брат, высвободившись, смотрел на меня не мигая.

— Да, мне уже пора.

— С ними? — он стрельнул глазами в сторону северян, окруживших нас плотным кольцом.

— С ними, — кивнула я старательно улыбаясь. — Они доставят меня в обитель.

— Ты вернёшься?

Как же мне хотелось соврать.

— Нет.

— Почему?

— У меня есть обязанности, Оргус. У тебя тоже они есть. Я больше не смогу сюда приезжать. Ты же знаешь, что послушницам этого делать никак нельзя.

— Но я хочу, чтобы ты вернулась. А папа сказал, что если очень хотеть, то обязательно сбудется.

Слёзы удержать становилось все сложнее.

— Мы увидимся. Я тебе обещаю.

— Когда я вырасту, то обязательно заберу тебя домой, — горячо заверил меня брат.

Я снова порывисто обняла его.

— Буду ждать, мой герой.

— Пора, — поторопил меня Феб.

Я поцеловала Оргуса в лоб и повернулась к одной из карет, которая ждала меня, скользнув взглядом по замку и застывая на мгновение.

Там на небольшом балкончике, опираясь руками о каменные перила, стоял Ларкас и не мигая смотрел на меня.

Расстояние словно исчезло. Я видела его дымчатые глаза, чувствовала тоску и злость, которые волнами исходили от него. И сердце застучало в груди, словно откликаясь.

Моргнув, я дёрнула головой, отвернулась и, подхватив подол юбки, поднялась по ступенькам в карету.

Дверца щелкнула за мной, закрываясь и почти сразу мы отправились в путь.

В карете кроме меня сидело еще три девушки целительницы: полненькая, рыжая и блондинка с угловатым лицом. Я вспомнила их имена, не сразу, но вспомнила, ведь девушки учились всего на курс старше. И пусть мы не общались, но знали, видели друг друга.

Они кивнули мне приветствуя и потеснились, давая возможность пройти и занять своё место. Что я и сделала.

Галии не было. И я даже была рада этому факту. С ней бы пришлось разговаривать, а делать этого страшно не хотелось. Словно почуяв моё настроение, девушки молчали, думая каждая о своём.

Отвернувшись к окну, я наблюдала сквозь затемненное зеркало, как карета медленно выехала из главных ворот и двинулась дальше по дороге.

Вот уже выбрались из города, одна деревня промелькнула мимо, сверкая ярко-красной черепицей. А следом и другая показалась краешком.