— Не пущу, — выдохнула едва слышно, но твёрдо.

Он вздрогнул всем телом и медленно-медленно повернул ко мне голову. В темноте золотом вспыхнули нечеловеческие глаза на красивом, но бледном лице.

Я застыла, завороженная его взглядом и не сразу услышала вопрос:

— Ты кто?

Никогда таких глаз не видела. У людей просто не могло быть такого цвета.

Нет, не золото. Словно само солнышко светом своим поделилось, вот только не согревало оно, а тревожило, дрожь по телу вызывая.

И так страшно вдруг стало, что руки опустились. А ведь я даже не заметила, как вернулась чувствительность в раненной конечности.

Северянин времени даром не терял. Развернулся резко, ноздри затрепетали, когда он особо глубоко вздохнул. А потом вдруг стремительно схватил меня за талию, притягивая к себе.

— П-пустите, — забормотала я не слишком убедительно.

Что поделаешь, не готовила меня жизнь и обитель к таким поворотам. Послушницы всегда пользовались уважением и почтением. Нас никто не смел касаться, особенно так… властно, словно имел право.

В глазах вспыхнуло что-то очень похожее на предвкушение, и лёгкая улыбка тронула губы. Но это напугало меня еще больше. Если рядом с Итаном я чувствовала спокойствие и защиту, то тут сейчас всё было совсем по-другому.

Не знаю, почему я вспомнила в этот момент Ларкаса. Может потому, что они были похожи. Несмотря на то, что именно Феб приходился Блейну родственником, мужчина больше походил на вожака. И дело было не только во внешности, а в поведении, манерах, повадках.

Все эти мысли промелькнули в голове за долю секунды.

Этого времени северянину хватило, чтобы притянуть меня еще ближе. Горячая ладонь легла на затылок, не давая возможности дёрнуться и сбежать.

Я почувствовала себя в ловушке.

— Что вы д-д…

Договорить я не успела.

Рывок и мужчина меня поцеловал.

Впервые в жизни меня кто-то поцеловал!

Это было не легкое прикосновение губ, о которых так много писали в романах, которые я как-то стащила у мачехи в подростковом возрасте. Не было нежности, томления и восхищения. Наоборот, было немного больно. Блейн сминал мои губы, даже слегка покусывал. А его влажный язык бился о мои стиснутые зубы. Но зачем, я так и не поняла. Да и не успела.

Действовала я рефлекторно.

И за этот самый язык его и укусила. Вроде слегка хотела, а вышло до крови, которая тут же наполнила рот металлическим привкусом.

Мужчина хватку тут же ослабил, дернулся, а я, пользуясь его замешательством, оттолкнула от себя и отскочила назад, едва не сбив столик, на котором стоял кувшин с водой и остатки ужина.

Толкнула я Блейна хорошо. Так что он едва из окна не вывалился, лишь каким-то чудом уцепившись рукой за раму, которая жалобно заскрипела, но удержалась.

Конечно, мысль броситься ему на помощь возникла, но я тут же её прогнала. Хватит, уже раз помогла и чем это обернулось.

— Вы что делаете? — свистящим шепотом спросила у него, нащупав вилку на столе.

Я надеялась, что до этого не дойдет, но готова была защищаться до последнего.

— Я? — сплюнув кровь, рыкнул Блейн и глаза вспыхнули оранжевым. — Да это ты что творишь? Совсем сдурела? Цену себе набиваешь? Явилась ко мне среди ночи полуголая и разыгрываешь из себя недотрогу.

— Кого разыгрываю? — ахнула я. — Полуголая?

Как то я забыла о том, что на мне из одежды лишь сорочка. Пусть и из плотной ткани, но совершенно не подобающая одежда для послушницы.

— Обниматься полезла.

— Я не лезла! Думала, что вы прыгать хотите! Спасала!

Принялась оправдываться я.

— Ты чокнутая, — произнёс Блейн утверждающе.

Я даже ответить ничего не успела, как дверь распахнулась и на пороге появился Феб, а за ним еще пара ликанов и заспанная Галия.

— Что здесь происходит? — требовательно спросил мужчина, осмотрев нас.

— У неё спроси, — отозвался Блейн, направляясь ко мне.

— Не подходите, — выкрикнула я, выставляя вилку вперёд.

Он её просто отодвинул и меня тоже. Подошел к графину и налил себе воды.

— Айвири, что с тобой? Что случилось? Откуда кровь? — спросила Галия, протиснувшись мимо ликанов, и подбежав ко мне.

Одета она была более прилично, по крайней мере лёгкую шаль на плечи набросила.

— Всё нормально, — слабо отозвалась я, чувствуя, как от пережитого дрожат колени и больше всего хочется сбежать и где-нибудь спрятаться.