То есть, по всему выходило, что время в этом потоке не просто сдвинулось на один день в какую-то сторону, а вообще — ведёт себя исключительно вольно. Хочет — расписание занятий меняет, хочет — котельную в строй запустит на три месяца раньше, хочет — лишит народ законного выходного на праздники. Непорядок, однако. Приличные времена так не поступают… И это, в моём понимании, явно расходится с теорией Шуры Синицына, основные тезисы которой он изложил мне в одном из своих посланий из будущего… Короче, мысль была свежая, её следовало обдумать…

Увы, ни вчера, ни сегодня обмозговать ситуацию не удалось. Строгие научные обоснования гениальных теорий надо разрабатывать, не отвлекаясь на ерунду. А «ерунды» в эти дни у меня было предостаточно. Вчера путейская половина нашей бригады в поте лица занималась рихтовкой, сегодня нас прикомандировали к штатным монтёрам для спецработы — «разрядки температурных напряжений в бесстыковой плети».

Что это такое, я и сам до конца не понял. Но народу на перегоне набралось аж двадцать пять человек, включая двух бригадиров и старшего дорожного мастера. Работали в области, между Красногорском и Павшино.

Пассажирам сегодня не повезло, один путь на линии закрыли для движения полностью, так что электрички по Рижскому направлению ходили с увеличенными интервалами, а некоторые так и вообще отменили.

Меня это, понятное дело, не волновало. Гораздо больше заботили другие проблемы: как бы не надорваться, пересыпая очередную порцию щебня из шпальных ящиков на откос и обратно, и как бы случайно не сунуть пальцы в зазоры между стальными подкладками и поддомкраченным рельсом. Основную часть времени я, как и остальные, тупо крутил клеммные гайки то в одну, то в другую сторону, в зависимости от этапа работ. Чуть более «интересным» занятием показалась ручная разгонка — это когда мы по очереди лупили кувалдами по каким-то стальным приблудами, закрепленным на рельсах в разных местах. Правда, потом снова начинали крутить дурацкие гайки и слушать, как чертыхается ПДС, проверяющий, куда подевались им же нанесённые риски.

К концу дня на пикет подтянулись ещё трое: СЦБист Сашка, практикант из МИИТа, занимающийся стрелочными переводами и семафорами, и дефектоскописты Матвей и Иван Палыч. Первый — такой же, как Сашка, миитовец, второй — штатный сотрудник дистанции. К этим двоим все относились не просто с почтением, а прямо-таки расшаркивались, как перед царственными особами. Почему — я понял после работы, когда собрались в бригадной бытовке отметить окончание сложной смены.

— Ну, Палыч, доставай! — открыл «совещание» бригадир.

И Палыч достал.

Литровая бутыль чистого 96-процентного спирта была торжественно водружена на очищенный от барахла стол. Дефектоскописты, однако! У них такого добра всегда выше крыши — расходные материалы, итить…

Большой пьянки у нас, конечно, не получилось — литр спирта на десятерых не так уж и много, в пересчёте на водку, всего по полпузыря на брата. Да, собственно, никто и не стремился. Всё-таки середина недели, а начинать завтра рабочий день с опохмела — это не самое умное. Тем более что и закуска оказалась на высоте. Её организовал СЦБист Сашка. У них, в «шнуровой части», иначе «дистанции сигнализации, централизации, блокировки и связи», вопрос со снабжением решался даже лучше, чем у движенцев. Десять банок отличной говяжьей тушёнки с датой изготовления сентябрь текущего года. Мало того, что свежая, так ещё и, мать её, вкусная. Под водочку шла только так…

Примерно минут через сорок общество «расслабилось» до такой степени, что… Нет-нет, прогуляться по бабам никто так и не предложил, всё же солидные люди, а не молодняк с гормонами вместо мозгов. Просто, откуда ни возьмись, появилась гитара, и её начали терзать все кому не лень, вне зависимости от умений и слуха.

Около четверти часа я ждал, когда мужики вдоволь набалуются инструментом, а потом, приняв его из очередных рук, решительно взялся за дело. Радовать бывалых путейцев какой-нибудь лабудой а-ля «Ласковый май» или попсой девяностых я конечно не стал. Только хардкор, только самый «жестокий» шансон с его извечной претензией на разрыв и выворачиванием души наизнанку…

Пятница. 19 ноября 1982 г.

Сказать, что в среду вечером я произвёл фурор, значит ничего не сказать. Два с половиной часа без перерыва надрывать связки и мучить гитарные струны — это вам не лопатой наяривать. «Лопатой и ломом каждый сумеет, а ты попробуй вот так, как Дюха — пальцами», — заявил Семёныч, когда я окончательно выдохся. За это время народу в бытовке прибавилось: трижды отправляли «гонца» за добавкой, и всякий раз он возвращался не только с бухлом, но и с гостями. Тем не менее, напиться всё-таки не напились, поэтому слушали меня с неослабевающим интересом. Аркаша Северный, Новиков, Токарев, Розенбаум… после них я потихонечку перешел на ещё не спетые «афганские» песни и военно-патриотический репертуар группы «Любэ», затем вспомнил ещё кое-что, потом ещё…

Словом, моё сольное выступление прошло на ура, и уже на следующий день я полной мерой ощутил, что значит слава. Пусть даже в пределах одной железнодорожной станции.

На меня ходили смотреть как на диковинку. Поодиночке и группами. Поводы — самые разные, но, в основном, просто поинтересоваться, когда буду «выступать» в следующий раз.

После обеда в мастерскую заглянул ТЧГ (главный инженер депо), спросил, смогу ли я сделать какую-то «ерунду» на наших станках? Блин, можно подумать, в их мастерских инструмент хуже и такую фигню они сделать не могут…