— Да, Сара!

Она заставляет себя улыбнуться, потому что наглая редакторша, плотно усевшаяся на ее шее, нарушила ее минутку медитации. Она почти отвлеклась от мыслей об этом ё…

— Элис, у нас проблемы.

— Ты хочешь сказать, что у тебя проблемы.

— Нет все-таки у нас. Ты ведь уже села в самолет?

— Да.

— Жаль, — вздыхает Сара, объясняя ей ситуацию. — Я была бы счастлива, чтобы ты нашла кого-нибудь кто смог бы украсить эту яхту своим привлекательным белобрысым задом.

— Воу! Тише! Не надо образов!

Алекс не может помочь ей. Никак. Вообще. Она села в самолет и не собирается возвращаться.

— Сара, я правда не смогу вернуться. Я уже поменяла билеты и уже сижу в самолете. Определюсь на местности.

— Хочешь сказать, что сможешь найти кого-нибудь на месте?

Именно.

— Все хотят стать моделями. Тебе нужна фотографии с одной девушкой, а я смогу уложить ее руки и ноги в таком порядке, который будет украшать эту лодку, а не навевать мысли о путешествии в оранжевой робе.

Алекс намекает на заключенных. Новости о тех, что вернулся и сбросил свои вещи на берегу время от времени будоражат общественность. Сара хмыкает, чиркая стилусом по монитору планшета. Визгливый этот звук и очень противный.

— Я бы попросила тебя.

— Ты, как редактора отдела моды ты могла бы льстить куда более искуснее.

— Скажи мне: почему я еще не уволила тебя?

— Наверное, потому что я нравлюсь тебе? Или тебе некуда деваться? Или я нравлюсь тебе.

Сара хмыкает, гремя клавишами.

— Твои мужчины не балуют тебя комплиментами верно?

У нее вообще нет мужчин. До этой минуты у нее отлично получалось игнорировать дан-ное обстоятельство. Алекс постаралась вспомнить, как выглядела, когда встретила Рафа. Все как обычно — футболка, джинсы, кеды. То, что надо для таких мероприятий, как сегодня, а как она выглядит в остальные дни? Примерно также, время от времени появляются кофточки с красивыми вырезами. Алекс повторила эмоцию Сары. Хмыкнула. Она хорошо выглядит, просто это все теперь у нее идет на «автомате».

— Ты ведь не сможешь фотографировать и позировать одновременно.

Очень смешно. Алекс и Сара обе понимают это.

— Сара, самолет уже взлетел. Тут нам пытаются раздать лакричные конфеты и вынудить избавиться от смартфонов. Я пришлю тебе фотографии. Кстати, а что случилось с Викторией?

Ей что-то не везет последние двенадцать часов. Это совпадение. Первый блин комом. В смысле первая разлука с дочерью вышла не совсем гладко в плане дел. Но лучше уж с ними, чем если бы что-то случилось с Рыбкой.

— Попала в больницу, переев устриц. Говорят, что кусочек раковины попал в желудок и распорол его слизистую.

— О, да! Теперь она точно решит, что все зло в еде.

Алекс усаживается в кресле, собираясь… Нет, не вздремнуть и не почитать книгу. Ей хочется понаблюдать за людьми. Керри была права — это интересное занятие и как показала практика полезное. Чем больше наблюдаешь за человеком тем лучше видишь всякие странности и несоответствия.

— Скорее всего, а жаль. У нее было на что посмотреть.

Каково это бегать в полную силу, не опасаясь ни дорожных камер, ни штрафов за превышение скорости? Свободно! Каково это прыгать так высоко и так далеко, ощущая, что как будто бы паришь и у тебя отросли крылья? Невероятно! Как это поднимать столбы пыли и радоваться, ныряя в них? Так по-детски, если честно и очень радостно, даже если выглядишь при этом как часть само откопавшейся мумии.

Одна бунтарская мечта детства исполнена, осталась вторая — вымазаться по уши в грязи и не получить, нагоняя от папы и мамы.

Я доигралась и в какой-то момент поняла, что не смогу появиться на пороге этого дома вот в таком виде — с ног до головы облепленная толстенным слоем желтой пыли, пришлось отправиться к морю, выгрузить вещи в разбитую лодку и отправиться купаться прямо в одежде.

— О, Боже!

Я, кажется, влюбилась в это место — невероятно чистое море, белоснежные пляжи, пригибающиеся к песку зеленые пальмы, медленно покачивающиеся плетенные гамаки и лазурное небо, очень напоминающее мне глаза одного знакомого клыкастого гада.