— Еще раз и я сломаю ее, — говорит Алекс бездумно, выворачивая коллеге пальцы.

— Психопатка!

— Именно, — Алекс клацает зубами, заставляя того исчезнуть в чернокожей толпе.

Она уверена, что узнала Рафаэля в этом изменившемся мужчине, несмотря на то что он сменил джинсы и толстовку на костюм от Brioni, гладко выбритый подбородок на вновь набравшую популярность, но все же «дикую» при таком образе бороду, яркий взгляд на обыкновенный, тусклый, почти что неразличимый.

— Рафаэль!

Сердце поднялось к горлу, она сморгнула и стала пробираться закулисы. Бейджик на ярко-алой ленте пропустит ее куда угодно, даже в преисподнюю, но она все равно не успевает. Мужчина так похожий на Хеллингера исчез также быстро, как и появился. Темное авто помигало ей габаритными огнями и исчезло в темноте южной ночи и ярких огнях города, слившись в их ярком великолепии. Не бросаться же догонять его? Она то догонит, но вот что будет потом?

— Тебе могло показаться? — шепчет Керри.

Уже поздно и Анна спит. Она не хочет разбудить ее.

— Наверное, да.

Она оказалась одна спустя долгое время, вместо мыслей о дочери и разговорах с ней навалились другие. Алекс в какой-то момент поймала себя на том, что разглядывает мужчин и ищет хоть сколько-нибудь схожие черты с уже ей знакомыми. Это оказалось занимательным занятием, но до тех пор, пока она не встретила «первого» Рафаэля. Ошиблась. Просто очень похожий типаж. Парень летел с ней в одном самолете, через ряд и она смогла убедиться в своей ошибке.

— Скажи, что ты ничего…

Алекс замолкает. Керри бы сказала ей. Она все видела, столько раз подставляла ей свое плечо и выполняла роль жилетки. Бристоль бы рассказала ей, если бы виделась с ним и плевать, что Алекс обязательно бы возненавидела и его. Она бы отошла. Обязательно.

— Ничего. Я просто соскучилась.

Она не договаривает по кому именно.

— Как Анна?

— Ты уже спрашивала. Все хорошо, но я ошибалась. Ей очень не хватает тебя.

Алекс тоже. Анне принадлежит все ее сердце без остатка, потому что больше некому. Она уже не ноет по Джейку, вспоминает обо всем с сожалением и стыдом, редкими уколами совести. Оно не привязалось, не прикипело, не открылось так как надо Клейтону. Оно не забыло про Рафаэля.

— Поцелуй ее за меня и передай, что мама ищет дом поближе к гиппопо.

— Все-таки решила уехать от нас?

Судя по голосу Керри, она очень расстраивается.

— Это случится не завтра, а через месяц, когда мы достанем вас своими визгами.

— Дарресон! Я обижусь!

Алекс хмыкает. Это она сейчас так говорит. Они у них и недели не пробыли. Посмотрит она, что скажет Бристоль после двух недель, когда будут заметны ежедневные изменения. Она ждет, когда Анна остановится и перестанет расти так быстро.

— Я серьезно!

— Думать об этом забудь. Я обещала дочери, что мы увидим всех-всех и будем бегать, прыгать, кричать так быстро, высоко и громко, как только захотим этого, а на обратном пути мы вновь заедем к вам и вот когда я сообщу тебе об этом…

— Ой, заткнись, а?.. Я всегда рада видеть вас! Всегда!

Гости — это хорошо, а ощущение своего дома совсем другое. Тем более, что они уже привыкли быть вдвоем.

— Я могу снять дом для всех нас.

— Не получится, — грустно откликается подруга. — Ниран будет занят.

Алекс все еще смотрит на дорогу, на мелькающие силуэты нигерийцев, на их яркие куртки и мелькающие в темноте улыбки. Она возвращается обратно.

— Что это за работа такая? Он сидит возле пульта и нажимает на кнопку, обнуляя счетчик[1]?

— Почти.

— Я когда-нибудь узнаю, чем он занимается? Почему вы с мужем путешествуете по отдельности? И почему он не выездной?

— Когда-нибудь, — отвечает Керри словно далекое эхо. — Но ты не переводи тему.

— Я и не перевожу. Я уже все сказала тебе.

Алекс идет обратно, проталкиваясь среди спешащих служащих концертного зала.

— Керр, я возвращаюсь. Я не уверена, что сейчас будет удобно говорить. Там так шумно Поцелуй ее за меня. Ладно?

— Алекс! Ты просто перенервничала! Приди в номер, включи Стинга…

— The Wallflowers, — поправляет ее Алекс.

— Хорошо, пусть будут они, а потом прими ванну с пеной и выпей тройной мартини. Двойной не поможет, а вот тройной очень даже как. Окей?

— Хорошо.

— Почувствуй себя девочкой.