Внезапно погас свет. Это было плохо, так как уличного катастрофически не хватало. По всей видимости, где-то поблизости сломанное дерево упало на провода и разорвало их. Валера отложил книгу и прислушался.

Внутри дома всё было тихо. Миша всё ещё спал. Валера откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Как там Марина? Интересно, в Москве такая же погода, как и здесь? Почему-то вспомнились те дни, когда они только узнали о том, что у них появится Мишутка. Как же это было давно! Да, этот момент как бы разделил их жизнь на «до» и «после». В них в обоих было и хорошее, и плохое, но они были совершенно разными.

На следующий день после того, как жена принесла ему это радостное известие, он купил первую в жизни книжку о воспитании. Теперь их насчитывалось уже больше пятидесяти. Но тогда, вертя в руках эту хлипкую брошюру, он ощутил на своих плечах груз ответственности за не появившегося ещё на свет ребёнка. И ему стало страшно.

Этот же страх он испытывал и по сей день, но теперь он видоизменился и превратился в нечто большее, чем просто страх из-за того, что надо взять на себя ответственность за ещё одного человечка, причём, очень-очень маленького, неспособного ни ходить, ни говорить, ни размышлять. Это был страх за будущее Миши.

Наверху возникло движение. Малыш проснулся, и нужно было спешить исполнить задуманное. Десять минут и будет результат, и будет видно.

Валера лёг под лестницей, заняв такое положение, чтобы можно было подумать, что он упал с неё головою вниз. Первоначально он хотел разлить кругом чего-нибудь красное, что походило бы на кровь, но потом подумал, что это будет слишком, и решил воздержаться.

Наверху раздался топот. Теперь было совершенно очевидно, что Миша поднялся и направляется вниз. Интересна только его реакция. Только реакция на смерть близкого человека.

Валера лежал с закрытыми глазами, а потому не мог видеть, что происходит, но он пытался представлять. Вот появляются маленькие ножки, обутые в мягкие пушистые тапочки. Ничего не подозревающий ребёнок направляется на кухню, чтобы найти отца и съесть чего-нибудь. Вот он застывает на верхней площадке и округлёнными не то от ужаса, не то от удивления, а может, и от того, и от другого сразу глазами смотрит на распростёртое внизу тело. Вот он сбегает ниже, останавливается, ещё ниже… И… Что «и»?

Валера не мог представить, что сейчас твориться с сыном, и едва подавил в себе желание открыть глаза, настолько оно было велико. Он-то ждал, что Миша закричит, но тот не кричал.

Он даже не стал подходить близко к отцу. Минуту спустя Валера услышал робкие шаги отступления. По-прежнему царила тишина, а Миша возвращался в спальню.

Малыш проснулся около двенадцати. Сразу же он почувствовал, что что-то не так. В силу своего возраста он не мог сказать, что именно. Может, повлияла погода, бесившаяся за окном, может быть, отсутствие отца. Но было очень тревожно.

Некоторое время он просто лежал и смотрел в потолок. От вчерашней умиротворённости не осталось и следа. Ночной страх вернулся и грозил причинить стресс. Он словно решил отыграться за то, что вчера мальчик смог с ним справиться. Надо было найти папу.

Миша соскочил с постели, но быстро ретироваться из комнаты не удалось, потому что вчера из-за своего состояния он закинул тапочки далеко под кровать. Там было темно. Очень темно. И страшно.

В конце концов, ребёнку удалось добраться до своих тапочек, и он, подпрыгивая точно мышь при каждом порыве ветра, ударяющего в стену, пронёсся в сторону лестницы. Всё это время – с того момента, как проснулся, и до того, как добрался до лестницы – он судорожно пытался понять, что с ним происходит. Весною он много общался со своими ровесниками – соседями по двору, но они никогда не говорили, что с ними когда-либо происходило подобное. С другой стороны, с ним самим такое произошло впервые. Детство – это такое время, когда всё вокруг кажется удивительным, упоительным… И страшным. По крайней мере, для Миши окружающий мир во многом был страшным, хотя и прекрасным тоже.

Он надеялся, что отец на кухне, или, в крайнем случае, в гостиной, ведь в довершение всего было ещё и темно. Призрачно.

Да был бы он вообще дома! Но тут…

В сгустившемся сумраке Миша увидел, что внизу под лестницей что-то лежит. Даже не что-то, а кто-то. Малыш спустился на несколько ступеней вниз и понял, что это лежит его отец.

Крик застрял в Мишином горле. Возможно, окажись под лестницей то чудище, которое всегда пряталось, то Миша закричал бы, но сейчас он не мог выдавить из себя ни звука. Вот это было по-настоящему страшно.

Вихрь чувств, эмоций и мыслей, обуял несчастного мальчугана. В тот момент он совсем «отключился» от реальности.

Он был в одиночестве.

Он в нём и остался. Значит, папа всё-таки врал, когда говорил, что они с мамой никогда не оставят его. Прошла всего одна ночь, и вот, папа лежит и не может пошевелиться.

Может быть, он просто уснул? Да нет, люди не спят в таком положении. Может быть, подойти к нему и поговорить? Да нет же! – кричал его разум. – Папа умер, а ты остался в одиночестве!