Случилось почти самое худшее. А почему «почти»? Да потому, что теперь надо ждать самого худшего. Теперь То-Что-Прячется будет знать, что Миша остался один, и обязательно придёт к нему, чтобы причинить стресс, а, может, и ещё, что похуже.

Внезапно в детском сознании мелькнула мысль: а что, если это ночное чудище убило папу? Ведь в сказках часто так бывает. В страшных сказках.

Миша стал отступать. Он не мог и не хотел подходить к бездвижному телу отца. Его разум горел в жестоком пожаре. Самым плохим было то, что он не понимал, что же ему делать дальше. Он продолжал отступать обратно к спальне.

В спальне оказалось ещё хуже. По ней метались тени растревоженных ветром деревьев, протяжно скрипевших, словно требовавших прекратить эту пытку.

– Иди к нам,– слышалось мальчику.

Уже не тихий шёпот, которому можно противостоять, а громкое призывное пение, на которое нельзя не ответить, влекло его. Но Миша пытался бороться с ним.

Сначала он забрался на кровать. Только сразу же понял, что здесь он всё равно остаётся в опасности. Надо было спрятаться. Но куда? В спальне не было таких укромных мест, как, например, в гостиной. Однако путь в гостиную преграждал отец…

Миша попытался спрятаться в углу, возле телевизора, но что-то ударило в стену с той стороны, и он отскочил обратно в центр комнаты.

С правой стороны у дома рос огромный клён. Это он бился своими мощными ветками о стену. Миша не подумал об этом. Он решил, что чудище подобралось к нему уже совсем близко, и теперь скребётся и стучится в стены.

Что же делать? Этот вопрос мигал в сознании мальчика красной лампочкой. Он же жёг мозг, как раскалённое железо. Необходимо было срочно что-то делать, иначе этот монстр, это чудовище придёт и схватит его, а Миша очень не любил, когда его хватали.

А что если с папой всё в порядке? Миша рискнул вновь приблизиться к лестнице, но все его надежды остались пустыми мечтами – тело лежало в том же положении, в каком Миша увидел его в первый раз: ноги на ступени, а голова на полу. Отец без сомнения был мёртв. Надо спасаться самому!

Но как? Миша находился в абсолютной растерянности по этому поводу. В конце концов, он был всего лишь маленьким мальчиком, которого бросили родители, оставив его в одиночестве. Ему ужасно хотелось поплакать, но он не мог, потому что папа всегда говорил, что плачут только девчонки.

На улице начался дождь. Смоченная им листва зашуршала ещё призывней.

– Иди к нам,– звала она.

– Иди к нам, бум,– барабанил по крыше дождь.

– Иди-и к на-ам,– подвывал ветер.

Мальчик забился в тихой истерике. Он метался по родительской спальне не в силах что-либо придумать и как-нибудь изменить сложившуюся обстановку.

На пару минут он замер на месте. Ни с того ни с сего в голову Миши ворвались сумбурные мысли. Так врывается ветер в окно.

А что если случилось так: его папа не умер, но из него вышло то, что он скрывал? Что если, это – то самое, что хотело добраться до Миши? Но теперь папа выпустил его, и оно свободно. Этого не может быть!

Как бы там ни было, но монстр, таившийся раньше во мраке ночи и зарывавшийся куда-то днём, вышел теперь из своего логова. Он хочет только одного – сделать Мише плохо.

Мальчик снова забегал взад-вперёд по комнате, словно таким образом мог отпугнуть кого-то. Из его глаз лились слёзы, а в зрачках застыл Великий Ужас. Такой ужас могут испытывать только дети, потому что они не могут ни понять его, ни объяснить его природы. Если он приходит к ним, то они ведут себя совершенно непредсказуемо. Нельзя сказать, что взбредёт им в голову, и что они предпримут, чтобы избавиться от него.

Миша напоминал сбрендившую электронную игрушку, которая слепо тычется во все стены, не зная, что выход рядом.

– Иди к нам! – звал монстр из-за окна, пользуясь голосами природы.

Миша недоверчиво посмотрел в окно. Тюль был отдёрнут, и внешний мир отлично просматривался. Он бушевал, словно женщина, потерявшая ребёнка. Было страшно.

Но это уже не новость. У Миши вдруг появилась уверенность, что всё это время он ошибался. На самом деле монстр всегда был внутри дома. Рядом с ним. В его папе. Он постоянно подлизывался и заставлял плохо думать о маме. Теперь монстр освободился и бродит по дому. Улица казалась единственным спасительным местом. На самом деле ни деревья, ни ветер не хотели его напугать. Нет, они хотели спасти его… от неминуемого стресса.

Если бы папа любил его – любил по-настоящему,– то он не ушёл бы в тот момент, когда его сыну было плохо. Он бы не умер, а постарался защитить своего ребёнка.

Миша сделал шаг к окну.

И всё же на улице было очень страшно. Даже находясь в таком состоянии, малыш сомневался, что деревья и ветер, да и все остальные смогут защитить его. В чём-то они походили на него самого. Возможно, они и сами чего-то боялись. Но с другой стороны, если они не могли защитить его, то зачем звали?

Миша сделал второй шаг к окну.