В семье только, быть может. Она выросла среди целой толпы шумных и любимых родственников, а прожила целую жизнь в одиночестве. Адам был для неё центром вселенной, но и причиной её невзгод тоже, и это болезненная любовь всегда несла в себе оттенок трагизма.

Отец был непрошибаем в своей уверенности, что Мадине просто нравится страдать.

Он купит своей дочери собаку, невзирая на педагогические эксперименты своей няни.

— Адам, — Вика постучала по часам, — у тебя онлайн-консультация.

Она неодобрительно посмотрела на монитор с фотографиями собак и поджала губы.

— Напоминаю тебе, что у нас тут офис, а не богадельня.

Адам не ответил, наблюдая за тем, как калитка распахивается и появляется его дочь — она бдительно вертела головой во все стороны, готовая спрятаться под новую кровать в случае очередной опасности.

Ася тащила за ней огромную коробку.

Онлайн Адама уже начался, и он приветствовал свою аудиторию. Из дома выскочил программист Серега и забрал у Аси её ношу. Она с удовольствием спихнула на него этот груз и немедленно подхватила Еву на руки. Девочка доверчивой мартышкой повисла на своей няне. Кажется, она снова не доверяла этому дому, из которого пришлось сбегать по пожарной лестнице.

— И тема нашей беседы, — сказал Адам в камеру, — это работа над лояльностью аудитории.

Когда Адам, уже вечером, поднялся на второй этаж, то застыл на лестнице, вслушиваясь в голос Евы:

— Надо двигать руками и ногами, — говорила она, — как лягушечка-квакушечка. Я тебя держу, ничего не бойся. Ты же знаешь, что я самая сильная няня в мире.

Сделав шаг вперед, он увидел, как его дочь купает резинового пупса в тазике с водой. Ася, задрав футболку, разглядывала в зеркале свой живот. Она тоже была похожа на пупса со своими круглыми щеками и плечами, и мягкими боками.

— Не растет, — сказала Ася, увидев Адама в зеркале, и скорчила забавную мордашку. Он так и не понял, досада это или простая констатация факта.

Ева торопливо накрыла ладошкой лужу на полу и настороженно следила за выражением отцовского лица.

Ася скосила на неё глаза, но ничего не сказала. Взяла с дивана подушку и засунула её себе под футболку.

Оглядела себя так и этак. Вздохнула.

— Какой толк быть беременной, — пробормотала она, — если никто не помчится тебе ночью за персиками. Ева, оставь свою лужу, твоему папе нет до неё никакого дела.

— Меня очень даже волнует эта лужа, — заявил Адам, присаживаясь на пол рядом с Евой. — Она меня просто бесит. Знаешь, почему? — он осторожно сдвинул детскую ладошку и шлепнул по воде. — Потому что у меня не было самой сильной в мире няни, и я не умею плавать.

Ева фыркнула с нескрываемым превосходством.

Ася, все еще с подушкой под футболкой, села по другую руку от своей подопечной.

— Самые сильные в мире няни, — наставительно сказала она, — появляются у самых лучших в мире детей.

— Как это у вас получается, что мужчины вам и вовсе не нужны, а за персиками мне бегать все равно придется? — спросил её Адам.

Склонив голову, Ася смотрела на него смешливыми блестящими глазами.

— Надо признать, — шепнула она на ухо Еве, — что самым лучшим в мире детям достаются хорошие папы.

— Папа! Папа!

Адаму примерно шесть. Сквозь прозрачно чистое окно он смотрит, как отец идет к калитке.

Он снова пришел с подарками, а мама снова его прогнала, и теперь красный блестящий паровозик будет просто валяться во дворе, пока не придет домработница и не заберет его для своего ребенка.

Адаму нельзя будет его оставить себе — иначе у мамы снова все заболит: голова, желудок, сердце.

— Папа же!

Сквозь сон, он попытался понять, почему столько отчаяния в детском голосе.

Папа? Кто папа?

Адам открыл глаза. Ева трясла его за плечи, но её сил не хватало, чтобы полноценно встряхнуть его.

Он, Адам, папа, и, кажется, его впервые в жизни так назвала собственная дочь.

Однако радость быстро сменилась испугом.

— Что случилось?

— Ася! — воскликнула Ева и потянула его за руку, пытаясь стащить с кровати. — Заболела!

Адам послушно встал с кровати и последовал за девочкой.

Из ванной комнаты сквозь дверь слышался звук текущей воды и рвоты.

— Ася, — крикнул Адам, — мне вызвать врача?

— Ничего… не делайте! Отстаньте! — крикнула она в ответ.

Ева заплакала, и он подхватил её на руки.

— Все будет хорошо, — сказал он как можно спокойнее. — Это ребенок внутри твоей няни капризничает.

Дочь смотрела на него круглыми серьезными глазами, засунув палец в рот. Потом икнула. Крупные слезы текли по её щекам.