На этот раз, когда боль опалила его, она была желанной. Каждый раз, когда старый хрен отворачивался, чтобы отдышаться, Гриффин шевелился. Пальцем или рукой. Всего лишь подергивание мускула. Сара была в центре его мыслей, и это помогало ему справляться с ослепляющей болью.

Гриффин чувствовал себя опустошенным. Бесполезным, чёрт возьми. Даже малейшие движения давались с трудом. Он был уверен, что если поддастся зовущему сну, то никогда не проснется. Этого не должно произойти: его женщина нуждалась в нём.

Потребность убить этих ублюдков была всепоглощающей. Его грызло разочарование. А конечности, казалось, весили целую тонну, в голове шумело, язык опух. Каждая частичка его тела болела. Но, по крайней мере, он жив.

Самец опустил руку и почувствовал, как его пальцы коснулись мягкой земли. Пока другой мужчина вытирал лицо краем рубашки, Гриффин вытянул ногу. Он стиснул зубы, чтобы не закричать: боль была мучительной, но приятной. Он пошевелит каждым грёбаным мускулом, даже если это убьёт его. Гриффин с трудом сдержал смех. Он был на грани смерти. Так близко, что мог почувствовать её хватку, её слабые объятия, обещающие покой. К черту покой. К черту отдых.

Он заставил себя сжать кулаки. Было трудно сдержать желание сделать вдох. Медленный, неглубокий вдох. Лёгкий. Единственным его преимуществом была внезапность.

Было нормально какое-то время оставаться в состоянии паралича, чтобы дать телу шанс исцелиться. Сегодня такой роскоши не было. Как только он пришёл в сознание, он начал бороться за каждое движение. Теперь он пытался восстановить контроль над своими конечностями. К счастью, тяжелая рана в сердце больше не кровоточила так сильно. Рана на груди и животе тоже начала заживать.

Гриффин не был уверен, что у него хватит сил справиться с этим ублюдком. Это будет тяжело. Скорее всего, даже невозможно, но он попытается. У мужчины за поясом висел нож, а на груди — кобура. Его волосы были совершенно седыми, а лицо испещрено морщинами. К счастью, более слабого из мужчин послали похоронить его.

Если он собирался сделать это, ему нужна была кровь. Много крови. Отдых тоже не помешал бы. Пара недель в постели могла бы помочь. Отдых мог подождать, но кровь — нет. Ему было противно даже думать о том, чтобы пить из этого ублюдка, но он сделает это, если это означает, что у него хватит сил спасти Сару. Хитрость заключалась в том, чтобы ранить самца, но не убить его, и тогда он сможет напиться досыта. У него не будет сил бороться с ним второй раз, если он не вырубит его с одного удара. Он сможет это сделать.

Он знал, что нужно ждать до последнего, чтобы нанести удар. И дать себе как можно больше времени на восстановление. Оставалась надежда, что его сердце достаточно исцелилось. Пуля разорвала орган, и если к тому времени, когда он сделает свой ход, рана не достаточно заживёт, всё будет впустую, и Сара умрёт. Этого нельзя было допустить. Нельзя было допустить, чтобы планы мужчин осуществились. Гриффин понятия не имел, в чём именно они заключались, но знал, что этому не бывать. Он чуял зло в этом мужчине. Он также чувствовал запах Сары. Её запах был сильным, и он использовал его, чтобы разжечь свой гнев.

— Вот мы и пришли, — старик хмыкнул, в последний раз сильно потянув его за руку. — Яма достаточно глубокая, — проворчал он. — Пусть этот ублюдок катится к чёрту. А ещё лучше, сам придёт и выкопает могилу поглубже, — он харкнул и сплюнул на землю рядом с головой Гриффина. — Выкопай достаточно глубокую могилу и не возвращайся, по крайней мере, часа два, — мужчина говорил как-то странно. Гриффин подозревал, что он подражает чьему-то голосу. — Целых два грёбаных часа. Ты можешь в это поверить?

Мужчина склонился над ним, и на секунду Гриффину показалось, что он действительно обращается к нему. Что он понял, что тот ещё жив.

— Я собираюсь похоронить твою задницу, а потом посижу вон под тем деревом и…

Гриффин не стал ждать, что он скажет. Сейчас было самое подходящее время для удара, и он его нанёс. Собрав последние остатки сил, Гриффин ударил мужчину по голове сжатым кулаком. Раздался громкий стук, за которым последовал треск. Пожилой мужчина навалился на него, а воздух со свистом покинул его.

В течение нескольких секунд Гриффин был слишком ошеломлён, чтобы заметить что-либо, кроме того, что его собственная грудь быстро поднималась и опускалась. Его глаза были закрыты. Всё тело болело.

Затем он почувствовал тепло, сопровождаемое запахом зловония, там, где мужчина накрыл его. Хоть сердце мужчины только что перестало биться, но он наклонился вперёд и вонзил клыки в руку.

Гриффина чуть не стошнило. Он был мёртв всего несколько секунд, а кровь уже стала прогорклой. Тем не менее тело всё ещё было тёплым и могло служить пищей. Вампир заставил себя сделать несколько глотков. Затем ещё один, пока его не затошнило. Но каким-то чудом ему удалось сдержаться. Не совсем достаточно, но этого должно было хватить. Он слишком сильно ударил самца.