Одна дверь отражала меня, висящую на правой руке Зеро. Пальцы так крепко вцепились в его руку, что перчатка немного сползла, оголив кожу, а мои зубы были слишком близко к его запястью. Зеро стоял боком, такой широкий, что даже не влезал в дверь. А в третьей отражалась Эрика, насаженная на меч, будто жуткий флаг, её зубы были почти возле лица Зеро. На его лице и шее виднелась тёмная клякса.

— Она укусила тебя? — тяжело дыша спросила я. Потрясение выдернуло меня из тумана. Или это потому, что Дэниел лежал без сознания. Моё лицо и зубы снова стали человеческими, и не пытались стать волчьими, — Достала тебя?

Зеро повернул голову, взглянул мне в глаза и сказал:

— Не кусай меня, Пэт.

— Не буду, — кашлянула я, — Она тебя достала?

Левое плечо Зеро слегка опустилось, и что-то шлёпнулось на пол с влажным звуком.

— Не кусай меня, Пэт, — повторил он, но на этот раз он говорил что-то другое. Невозможно было отвести взгляд от его глаз. — Она не коснулась меня.

— Ладно, — сказала я, но всё равно потянулась, чтобы стереть кровь и посмотреть, нет ли под ней следов укуса.

Зеро отдёрнул меня подальше и осторожно поставил на ноги. Повернул меня лицом к выходу и всё ещё держал руку на шее.

— Я отведу питомца домой, — повторил он, — Постарайся как можно быстрее принести кровь.

Он подтолкнул меня вперёд, и мы пошли на выход. Попытки оглянуться ни к чему не привели — уж очень он огромный, а рука, которой он подталкивал меня вперёд, слишком сильная. Не помню, чтобы перед нами открывались двери и срабатывала сигнализация, наверное, в какой-то момент мы вошли в Между. Так к этому привыкла, что даже не заметила, когда морозильные камеры перешли в белоснежные, покрытые инеем стены, которые, в конце концов, переросли в мою ванную комнату.

— В сколько разных мест в Между можно попасть из дома? — дурацкий вопрос, совсем не в тему, но нужно было сказать хоть что-то, а то зубы начали бы стучать, — А что, если кто-то захочет пробраться в дом?

— Для этого им сначала придётся убить меня. Не останавливайся.

— Но нужно кое-что прихватить, — запротестовала я и ещё раз тщетно попыталась сопротивляться движущей силе по имени Зеро. В последнее время, когда их не было дома я натаскала неплохой запас бинтов, антисептиков, и всяких таких штук. Подумала, рано или поздно пригодятся, — Нужно смыть всю эту кровь и убедиться, что она тебя не зацепила.

— Я не ранен, — сказал Зеро, даже не заметив моих попыток задержаться в ванной.

— Да, но…

— Я не ранен.

Он буквально внёс меня в дверь, промаршировал по коридору прямо в гостиную, и посадил на мою сторону дивана.

— Сиди здесь, — сказал он, — не шевелись. Ничего не грызи. Не перекидывайся.

— И не собираюсь, — ответила я и поёрзала. Вся одежда была утыкана осколками стекла. Хоть они и большие, всё равно хотелось их вычистить. Стекло и кровь, — По крайней мере сейчас. Это просто, Дэниел… а потом Джин Ён… теперь уже не важно. Но кожа больше не растягивается.

Будто не заметив мои слова, он предупредил:

— Если перекинешься в первый раз, назад шагу не будет. Ты уже никогда не будешь человеком.

— Говорю же, не перекинусь, — насупилась я.

— А я говорил, что не ранен, — ответил он.

Меня пробила дрожь.

— Чего?

— Не важно. Умойся.

— А я в ванной об этом и говорила, — пробубнила я, — Все штуки там.

— Сидеть, — предупредил Зеро и сам пошёл в ванную. Он вернулся с тазиком тёплой воды, парой кусков фланели, полотенцем и бутылочкой антисептика. Кинул одну фланель мне, взял вторую и окунул её в воду, — Сначала умой лицо.

Даже не догадывалась, что всё настолько плохо. Вода покраснела, а фланелька всё ещё липла от крови. Зеро закончил умываться раньше меня. Как же я не увидела этого в отражении? Может дело в том, что кожа Зеро настолько белая, что на ней любое пятнышко заметнее в сто раз, чем на мне.

Подошла к зеркалу, чтобы глянуть, всё ли стёрла, и заметила рану на подбородке. Видимо стеклом от холодильника порезалась. Я принялась протирать рану антисептиком и скорчила рожу от боли.

— Наложи стежки-бабочки, — не глядя на меня сказал Зеро, — Твоё лицо всё ещё не в порядке.

Пока я занималась своим лицом, он что-то собирал на столе. На этот раз это были не фотки и папки, а штуковина, похожая на мини-лабораторию с колбой и малюсеньким пузырьком. Вместо системы трубок и газовой горелки был серебряный шнур, с плоскодонными маятниками, опущенными в эти два сосуда. Колба висела в воздухе, и как я не старалась, так и не смогла разглядеть, что её держало. Так что повернулась к зеркалу и стала накладывать швы-бабочки на рану.

Рана болела так же, но выглядела я уже чуть лучше. Приземлилась обратно на диван, наклонилась вперёд и показала пальцем на стеклянные мензурки.