Я начинаю качать головой и быстро исправляюсь.

– Нет, Сэр.

– Стека?

– Трости?

Я каждый раз отвечаю отрицательно, но образы того, как это происходит, запечатлены в моем сознании, когда я представляю, как каждый из перечисленных предметов жалит мою плоть. Моя киска сжимается, а соски продолжают мучительно твердеть.

Он раздвигает мои ноги шире, глядя на средоточие моей плоти. Я борюсь с желанием свести ноги, чтобы скрыть то, что, я уверена, он может видеть – я вся мокрая от предвкушения.

Когда он поднимает взгляд, и наши глаза встречаются, его темные радужки сверкают.

– Стек на нежной плоти киски ощущается лучше, чем разряд электричества.

Мои глаза расширяются, а внутренности скручивает. Потребность сомкнуть бедра и защитить мою самую чувствительную часть тела почти непреодолима, поскольку мои колени начинают дрожать.

– Электричество? Стек... прямо там?

Вместо ответа он продолжает отдавать приказы:

– Не отводи от меня взгляда и покажи мне, как ты это делаешь - как заставляешь себя кончить.

В голову приходит мысль пуститься в отрицание о том, что я делаю это – трогаю себя – или в целом занимаюсь чем-то подобным. Вместо этого я погружаюсь в его темный взгляд, когда нахожу клитор. Маленькие круги на чувствительном комочке нервов заставляют мою шею вытянутся, а спину выгнуться. Я продолжаю двигать пальцем, спускаясь к входу, и подтверждаю то, что я уже знаю. Используя влагу, я продолжаю доводить себя до пика.

И дело не только в моих прикосновениях.

Дело в нём. Его пристальный взгляд сосредоточен только на мне.

Все дело в его близости, поскольку он наблюдает за каждым моим движением.

Во мне живёт странная потребность доставить ему удовольствие своей покорностью, и, судя по тому, как его взгляд темнеет, я думаю, у меня получается. Одного этого достаточно, чтобы довести меня до кульминации. Мои собственные прикосновения просто дополнение к основному источнику наслаждения.

В момент, когда я издаю стон, его рука тянется к моей. Поднимая ее, он открывает свои полные губы и медленно всасывает мою влагу с моих пальцев.

Черт возьми, это так горячо.

– Теперь твоя грудь, - требует он.

Я слишком загипнотизирована его низким голосом, действиями, гортанными звуками, которые он издает, и его присутствием, чтобы спорить. В прошлом я по большей части игнорировала свою грудь, вместо этого сосредотачиваясь на достижении разрядки, а затем все шло обычно ко сну. Делая, как он велит, я поднимаю обе руки, обнаруживая, что моя грудь тяжелее, чем обычно.

– Сожми соски.

Я издаю пронзительный крик, удивившись их чувствительности.

– Представь себе стек на них, когда они такие потрясающие и набухшие, как сейчас.

Я не могу себе этого представить.

Я никогда не задумывалась об этом, и теперь образ женщины за соседней дверью приобретает большее значение для меня. Мужчина подождал, пока она достаточно возбужденной, а затем занялся ее грудью, зная, что она будут более чувствительной к боли.

– Пожалуйста, Сэр, - умоляю я, желая большего, как и она.

Мужчина тянется к пряжке своего ремня.

Что он собирается делать?

И тогда я замечаю выпуклость - его растущую эрекцию. Когда мои глаза расширяются под атласом маски, он произносит:

– Правила не изменились, красавица.

Я не совсем понимаю, что это значит, но что бы это ни было, я не готова сказать «нет».

Этот мужчина не вынимает ремень из петель, как это сделал арень в соседней комнате. Вместо этого он расстегивает застежку, затем верхнюю пуговицу брюк и опускает молнию. Когда он стягивает вниз пояс своих боксеров, его эрекция выскакивает вперёд.

Я оцениваю его длину и толщину. Возможно, дело в ракурсе или, может быть, в самом «Кружеве и коже», но я хочу протянуть руку, прикоснуться к бархатистой коже и облизать блестящую головку.

Его большая ладонь оглаживает всю длину.

– Заставь себя кончить, но не отводи глаза.

Я не знаю, имеет ли он в виду свои сексуальные глаза или свой великолепный член. В любом случае я не могу смотреть куда-то ещё, так как одна моя рука уже устремляется к чувствительной груди, а другая вырисовывает круги на клиторе. Он продолжает отдавать приказы, управляя моей скоростью, ускоряя и замедляя меня. Опыт - это агония и экстаз одновременно. Взлеты и падения. Подъёмы и спады. Ощущения переплетаются с тембром его голоса, и этот коктейль скручивает мои внутренности, как центрифуга, наращивая силу до тех пор, пока потеря контроля не становится единственным вариантом.