Шрифт:
– Может быть, и так, ваше высочество, всё это надлежит хорошенько выяснить, - пошло на попятный преосвященство.
– На мой взгляд, выяснять тут нечего, и всё это происки врагов - моих и графа. Но если вас ввели в заблуждение, то наверное, вам ничего не помешает принять моё приглашение на обед?
– Конечно, ваше высочество, буду счастлив принять его, - преосвященство всё поняло правильно.
Далее они так же пафосно пошли на обед. Может, он и был вкусный, но Лике кусок в горло не лез. Она так до сих пор и не могла издать ни звука, только вдыхать и выдыхать. К счастью, к ней никто не обращался. Кроме Принца - тот спрашивал, что ей положить, и она вынуждена была кивать головой, соглашаясь, или мотать, отказываясь. А другие гости за столом болтали, ржали над чем-то, и вообще чувствовали себя нормальными людьми!
Наконец-то вся эта бодяга завершилась, и Принц повёл Лику в её комнаты. Когда за ними всеми - его дружки тоже притащились, ясное дело - закрылась дверь, Пират сделал в её сторону какой-то жест.
Лика вдохнула...
– Так это был ты? Это ты не дал мне сказать ни слова?!
– Конечно. Вот ещё - слушать дурную девку и позориться, - усмехнулся тот.
– Урод, скотина безмозглая, собачий хер!
Лика подскочила к нему и со всей злости попыталась достать кулаком до его наглой ухмыляющейся рожи, но вдруг на кончиках её пальцев появились огоньки. Ярость подняла её и повела, и на охреневшего Пирата обрушились языки пламени.
Его руки взлетели в ответном жесте, завизжала Антуанетта, Жакетта вцепилась Лике в юбку и попыталась оттащить, Принц схватил её за руки, а Орельен встал между ней и Пиратом.
А потом ноги Лики подкосились, она сползла куда-то вниз, и сознание кануло в темноту.
19. Жакетта. Бессилие госпожи Анжелики
Жакетта испугалась, когда госпожа Анжелика набросилась на господина Жана-Филиппа. Ибо он человек ничуточки не мягкий и терпением не отличается, он и так с трудом выносит её словечки и шутки, вот и решил отомстить, не иначе. Или не отомстить, но поберечься - потому что госпожа Анжелика уже была готова вступиться за господина графа, да в своей обычной манере. За намерение Жакетта была ей благодарна, потому что нечего вытирать ноги о его честное имя, вот в самом деле нечего! Господин граф был замечательным человеком, и очень хорошо, что его высочество Анри тоже не побоялся схватиться с епископом. Впрочем, про епископа Фуши знала вся округа - он любит сладко есть и мягко спать, и ещё любит деньги и сплетни. Уж конечно, он согласится придержать язык ради вкусного обеда и милости его высочества!
А госпожа Анжелика оказалась очень доброй. Ни за что не подумаешь, если видеть только тяжёлый взгляд, а слышать только грубые слова! Но она понимает, что люди вокруг неё не всемогущи, и если ей пришлось немного подождать утром тёплой воды, или вечером лечь в не нагретую постель - то никого за это не накажут. Когда Жакетта удивилась её терпению, та только плечами пожала - это же ерунда, и вообще, раз ей дали новую жизнь, то она не будет уподобляться кое-кому из своей прежней жизни.
В общем, Жакетта одобряла намерение госпожи Анжелики, но совсем не одобряла методы исполнения. И господин Жан-Филипп тоже хорош - мог бы там на ухо ей что-нибудь сказать, или ещё как поступить. Но Жакетта отлично понимала, что у него нет причин жалеть госпожу Анжелику или быть к ней снисходительным. Поэтому он поступил, как на поле боя - быстро и действенно. И весьма унизительно для госпожи Анжелики.
Но госпожа Анжелика так переживала, что в ней проснулась магическая сила! Вот ничего же себе, кто ж мог подумать! И главное - сходная с силой господина графа, тот тоже был очень мощным стихийником. Значит, никто ничего не заподозрит. Вот если бы она вдруг оказалась целительницей, или там мысли внушать научилась - было бы странно, а так -очень даже хорошо.
Сейчас госпожа Анжелика лежала без чувств в кресле, напротив неё в таком же кресле тяжело дышал бледный господин Жан-Филипп. Господин Орельен держал госпожу Анжелику за руки и, видимо, пытался привести в себя, но она не отзывалась.
– Жакетта, помогай. Ты же чуток целитель, верно?
– вдруг спросил её господин Орельен.
Он такой милый и такой весёлый, сделать что-нибудь для него или по его просьбе - всегда приятно.
– Да, но совсем слабый, - кивнула Жакетта.
– Хорошо, я попробую.
Она опустилась на ковёр возле кресла, в котором лежала госпожа Анжелика, и, повинуясь жесту господина Орельена, положила свои пальцы поверх его ладоней.
– Зови её. Она не рассчитала своих сил, не могла просто, у неё мощнейший откат.
Жакетта попробовала выпустить на госпожу Анжелику немного своей целительной силы
– пусть уже приходит в себя.
– Может, она добила себя сама, и мы на этом закончим происходящий фарс?
– слабо усмехнулся господин Жан-Филипп.
– Да ты что, она же необыкновенная! Она знает тысячу вещей, которых у нас нет и быть не может, и умеет много всего, и видела совсем не то, что мы, это же кладезь уникальных знаний, - не согласился Орельен.
– И мне очень любопытно, сможет ли она быть такой, как все мы, или нет.
Всё же, он замечательный. Не то, что этот... кот дикий. Ну а что - глаза, как у дворового кота, только зрачки обычные. Жакетта не удержалась от злого взгляда.
– А ты, дева, никак жалеешь свалившуюся на тебя госпожу?
– сощурился кот.
– Она добрая и хорошая. А что говорит, как привыкла - мы же не знаем, может, там, откуда она родом, все так говорят? Или вот ещё - представьте, что вы оказались в таком месте, где всё другое, и говорят иначе, и одеваются. И на каждое ваше слово - или насмешки, или бьют. Каково бы вам было?