– А третья… – засмущался боярин. – Ну, она это… была мастерицей по дру-гой, по женской части.

Воспользовавшись заминкой, боярин Митяй Романович – тот, который предлагал отдать царский венец князю Борису – вскочил с лавки. Взмахнул по-сохом и принялся во весь голос орать о том, что бедное царство Салтана за свою многолетнюю историю столько натерпелось от всякого рода самозванцев, что еще одного – князя Платона, оно не выдержит.

Это речь вызвала настоящий взрыв возмущения боярина Ильи Васильевича.

Никого не слушая, он закричал о том, что Платон никакой не самозванец, а природный князь, в отличие, кстати, от того же Бориски, чья бабка, как извест-но, еще каких-то полвека назад самолично пасла свиней и ни о каком другом венце, окромя брачного, страхолюдина, мечтать не смела.

– Потому как, хоть и была она знатного роду, но, в отличие от своего непу-тевого внука, шесток свой знала!

Боярин Митяй Романович в ответ на это нарочито громко расхохотался, как бы давая понять, что не верит ни единому сказанному слову. Ткнул пальцем в князя Платона и обозвал его малахольным.

Все ахнули, а боярин Илья Васильевич, тихо вскрикнув, схватился за сердце.

– Зато князь Бориска, – жалобно сказал он, отстраняя от себя доброхотов, – сказывают, вовсе скудоумный! И что место ему не на троне Салтана, а на па-перти, рядом с такими же, как он, юродивыми.

– Он не скудоумный, – миролюбиво возразил Митяй Романович, – и не юродивый, а горячешный. Бог даст, поправится.

– А коли не даст?

– А коли не поправится, так и не беда, – безмятежно ответил боярин. – Пу-щай себе хворает на здоровье. Покуда я жив, будет кому страх на вас наводить.

При этих словах боярин Митяй Романович, выпятив грудь, важно осмотрел присутствующих.

Поняв, еще немного и сторонники Ильи Васильевича вцепятся Митяю Рома-новичу в бороду, думный дьяк, до того скромно стоявший в сторонке, сперва деликатно кашлянул, потом тихо воззвал:

– Бояре! Будет-то вам собачиться! Дозвольте слово молвить.

Бояре переглянулись. Покряхтели, попеняли дьяку на его неслыханную дер-зость, и потихоньку расселись по местам.

Милостиво разрешили:

– Сказывай, что хотел.

Дьяк раскрыл толстую книгу, которую всё это время держал в руках. Поли-стал, затем решительно захлопнул.

– Разобраться сперва надобно. Проследить по Степенной книге, кто какого роду есть. И тот, кто окажется самым близким царю-основателю Салтану, будет достоин к миропомазанию на царство его. А иному, бояре, не бывать.

– Так открывай скорей свою книгу да говори: кто там самый близкий, – вы-крикнули из дальнего угла. – Не томи!

– Правильно, – согласился боярин Митяй Романович. – Князя Бориса на ве-нец!

– Не могу я сказать, – опередив возмущенный ропот бояр, ответил дьяк. – Потому как потомками царя Салтана мнят себя почти что дюжина князей. А стало быть, надобно проверить родословную каждого из них, дабы ошибки ка-кой ненароком не учинить.

– Ты хочешь сказать, – возмущенно произнес боярин Илья Васильевич, – что новым царем может стать не князь Платон?

Дьяк виновато развел руками.

– И не князь Борис? – не менее возмущенно спросил боярин Митяй Рома-нович.

– Интересно, интересно, – прошептала ведьма Аглая.

Протерев зеркальце рукавом капота, она с неподдельным интересом приня-лась наблюдать за событиями, происходящими в покоях царского дворца даль-ше.

Однако на этом все закончилось. Задав думному дьяку несколько ничего не значащих вопросов, бояре, посовещавшись, решили дать ему два дня на то, что-бы проследить родословную каждого, считающего себя потомком царя Салтана, и в назначенный срок поведать Думе о полученных результатах.

– Очень интересно, – еще раз задумчиво прошептала ведьма Аглая.

С досады хлопнув ладонью по столу, громко воскликнула:

– Ах, если б я только могла заполучить эту Степенную книгу хотя бы на мгновение!

– Не сможешь, – уверенно произнес Кеша.

– Это почему?

Широко зевнув, попугай сказал, что Степенную книгу она никогда не полу-чит, потому что троечница – соображалки не хватит.

– А ты кто? – обиделась ведьма Аглая. – Отличник, чтобы такое мне гово-рить?

– Я, может, и нет, а вот он – да. – Кеша кивнул на волшебное зеркальце, по-казывающее спешащего на вокзал Леху. – С Борькой они всё что угодно тебе сделают.