— Погода слишком сухая, сломался насос… Марта не хочет тратиться на новый, и твой дядя, как самый добрый самаритянин, потащил им кое-что из деталей.

— Ты должна им гордиться. — укоризненно смотрит Нура.

— А я и горжусь! Иначе никак.

Тётя довольно простой человек, позитивный… мудрая, справедливая, глупенькая в меру. Дядя Ник же, более серьёзный и рассудительный. Из воспитания Нура взяла от каждого понемногу, «дважды подумав», как говорится… и это никогда не мешало им троим слышать друг друга, понимать и поддерживать, что бы ни было.

Они ещё немного посмеялись и Нура поднялась к себе. Стянула потёртые джинсовые шорты и майку, приняла душ… Написала подруге «пару ласковых», о том, как мило было проспать их запланированный накануне поход по магазинам сегодня. А потом, надела светлый сарафан и пошла помогать накрывать на стол. Дядюшка приехал, когда они уже садились ужинать.

— О, ты как раз во время! — воскликнула тётя. Но тот не ответил… зашёл в кухню, хмуро оглядел накрытый стол. Как-то странно взглянул на дочь и положил на столешницу белый конверт:

— Встретил почтальона у ворот, — сказал и добавил, — Это, кажется, тебе. — обратился к девушке, а затем направился в свой кабинет, где затих за прикрытой дверью.

По выражению его лица, ничего понять было нельзя.

— Что это? — первой дотянулась до конверта тётя Энни.

Нура уже знала, что это. И очень при очень ждала этого дня и боялась.

— Я… — запнулась она. — Я подала заявку в университет в Чикаго.

— Что?! — изумлённо раскрыла рот та. — Но, зачем? Я решила… мы думали, что всё обсудили. Разве вы не обговорили всё с дядей?!

— Да, да! — соскочила с места девушка, — Обговорили, конечно, — дрожащей рукой взяла из рук тёти белоснежный конверт с сине-красной эмблемой. — Это просто… попытка. Я сто процентов не прошла, не стоит так волноваться.

— Да я не то что бы волнуюсь… И почему ты так говоришь? — поутих пыл женщины. — У моей Нуры отличный балл, она умница… перестань.

— Это ты перестань говорить обо мне, будто меня здесь нет. — перерос волнительный страх в раздражение. — Я все прекрасно понимаю — это невозможно в любом случае. Поступить туда нереально во всех смыслах.

Это правда. Двадцать тысяч в год, и это ещё без предоставления общежития. Чикаго — огромный город, далёкий и дорогой. Не по карману простым фермерам отправлять учиться туда своих детей. Хоть семья Нуры и не из бедных, содержание полсотенного стада рогатого скота и десятка лошадей (не говоря уже о нескольких помощниках) требует не маленьких затрат. Это их хлеб, это их мечты и жизнь в целом. Тем более, она и сама совершенно не представляла, как смогла бы оставить всё это — дом, семью, друзей, эти поля и своих лошадей… Она об этом просто ещё не успела подумать.

Здесь в Техасе, да даже и в самом Остине, есть отличные колледжи… совсем рядом с домом. Но там нет того, что ей было нужно. Образование получают в довольно узкой области, нет интересующих направлений, нет возможности магистратуры. Конечно же, скорее всего, Нура продолжит заниматься делом своей семьи: разводить коров на мясо и молоко, и растить племенных жеребцов на продажу. Она, правда, любит это, умеет, но хочет совершенно другого. Она не видела себя на ферме через десять лет, она хотела заниматься чем-то полезным — лечить людей.

— Дочка? — вывел голос тёти из раздумий. Нура подняла глаза на растерянную женщину. — Дядя зовёт.

Дядя Ник — среднего роста, седовласый, подтянутый мужчина, сейчас в хлопковой голубой рубашке в крупную клетку и джинсах.

«Дядей» Нура его никогда не называла. С самого первого дня знакомства он стал для неё первым и самым лучшим другом… просто Ник, в имя которого было вложено огромное чувство любви и уважения.

Его малюсенький кабинетик заставлен стеллажами и увешан полками с книгами и всякими безделушками, которые каждые выходные старательно оттирала от пыли тетя Энни. На столе у окна небольшой письменный стол, за ним высокое кожаное кресло, пожалуй самое дорогое во всём доме… для его больной спины, подарок жены и Нуры на его пятидесяти пятилетие год назад.

— Это не важно, клянусь! — без всякого вступления уверила девушка, и присела на вельветовый диванчик в углу, сразу у входа.

— Клянёшься? — с усмешкой переспросил он, — Ты ж его до сих пор не открыла! — кивнул на письмо. — А уже клянёшься чему-то. Почему до сих пор не открыла, а? Это очень странно, учитывая то, какая ты любопытная и то, как ты его долго ждала. — лукавый прищур. — Я знаю тебя.

— С чего взял? — тихонько спрашивает Нура, а дядя вдруг улыбается.

— Видел брошюры… тонны брошюр. Не специально, но они разбросаны по всей твоей спальне, уж прости. И ещё сайты… ты же иногда пользуешься моим компьютером. Ну и… — взлетают его брови. — Я слышал ваш разговор с Сарой.