Николаенко что-то чувствует. Её рука с кистью останавливается. Одноклассница поворачивается ко мне. Я не успеваю стереть с лица выражение восторга. Секунду мы смотрим в глаза друг другу, затем Аня смущенно отводит глаза. Краска заливает её лицо. Сначала покрываются нежным румянцем щеки, затем начинают гореть маленькие ушки, освобожденные от упрятанной под платок копны черных волос.

– Леша, ты что-то хотел? – чуть грубовато спрашивает она, смотря в сторону.

– А? Да вот у меня краска закончилась, - с трудом отрываюсь от созерцания девушки, подхожу к банкам в углу и подхватываю одну из них.

– И кстати, где Амосов, он же вроде с тобой должен работать?
– спрашиваю я.

– Отошел Паша на минутку. По очень личному делу, - уголки губ Ани раздвигаются в легкой улыбке.

– Понятно, ладо пойду я, надо стены докрасить, - смущенно бормочу и удаляюсь, держа банку подмышкой.

Усиленно орудую кистью. Рядом сосредоточенно сопит Ваня.

Перед глазами стоит стройная фигурка девушки в ореоле яркого солнечного света.

«Стоп Шелестов, не увлекайся, она же еще совсем ребенок, школьница» - судорожно бьется в сознании паническая мысль. Работаю еще быстрее и ожесточеннее, стараясь избавиться навязчивого видения, и не сразу обращаю внимание, как тишина помещения нарушается энергичным стуком тяжелых ботинок.

– Леха, - в кабинет врывается счастливый Мальцев. Меня отрывают от пола и трясут в объятьях. Белые капли, веером летят на расстеленную на полу газету, но здоровяк не обращает на них внимание.

Из комнат выбегают привлеченные шумом, перемазанные краской ребята.

– Опускай обратно, черт здоровый, я же тебя сейчас заляпаю, - бормочу смущенно, глядя в счастливые глаза Сереги.

– Лешка, я тебе теперь по гроб жизни обязан, - басит верзила, поставив меня обратно, - ты был прав на все сто. У мамы выявили перитонит. Еще бы на час позже привезли и все. Никто не мог бы помочь. А сейчас операцию уже сделали. Врач говорит, что все будет нормально. Спасибо брат, я даже не знаю, как тебя благодарить.

– Ну и слава богу, - мое лицо расплывается в улыбке, - главное, что с Тамарой Федоровной все хорошо.

Металлический стук колес убаюкивает. Перед окном поезда проносятся одинокие деревья, столбы электропередач, опутанные проводами, поляны, усеянные пожелтевшей пожухлой желтоватой травой. Сидящая напротив меня женщина нянчится с двухлетним ребенком. Рядом с ней бодрый старичок, деловито водрузив очки на переносицу и сощурившись, читает передовицу «Правды».

Я еду к деду. Мой дар опять проявил себя. Вчера, когда мы до блеска вымывали пол и красили стены зала, я, обессилено растянувшись на деревянной скамейке, задремал. Видения, показывающие всю масштабность будущей катастрофы, огненным всполохом ворвались в сознание, выжигая мозг. Умершие от голода пенсионеры, кровавая вакханалия на улицах Москвы 1993-его года, бездомные собаки, лижущие человеческую кровь на улицах Грозного, нищие дети с пробирающим до дрожи пронзительным голодным взглядом. События, факты и цифры опять прокручиваются в моем сознании яркими картинками, обжигая сердце ледяным холодом.

Сквозь полусон слышу обеспокоенный голос Мальцева «Леха с тобой все в порядке», ощущаю, как меня трясет крепкая рука, возвращая в реальность.

– Да Серег, все нормально, - выдыхаю я, открывая глаза. Вижу взволнованные лица ребят склонившиеся надо мною.

– Ты уверен? Ты же весь мокрый, абсолютно весь, - Потапенко щупает мою одежду.

Провожу рукой по взмокшему лбу. Подношу ладонь к глазам. Прозрачная лужица пота, разбивается на струйки. Юркие капли, бегут по предплечью и летят на пол. Футболка и штаны влажные, как будто я попал под дождь.

– Все нормально ребят, просто прикорнул, и кошмар приснился, - мой голос еще хрипловат от пережитого.

– Ничего себе кошмар, - кипятится Вова, но Мальцев сжимает его плечо своей лапой, обрывая монолог.

– Ладно, мы пока закончим прибираться, а ты переодевайся, - говорит Игорь.

Парни и Вероника и Аня выходят из раздевалки, бросая на меня обеспокоенные взгляды.

Но мне уже не до них. Последние пазлы плана складываются в стройную общую картину. Все становится на свои места. Я понимаю: у меня совсем нет времени. Ждать до каникул нельзя. Встречаться с дедом нужно немедленно.

Все остальное происходит как в тумане. Переодеваюсь, прощаюсь с ребятами и иду домой. Сообщаю родителям, что хочу съездить на выходные к деду. Отвечаю на недоуменные вопросы. Да, желаю проведать стариков. Ужасно соскучился, и вообще считайте это моей блажью. После получаса споров родители сдаются.

Вместе с папой звоним старикам. Дед и бабка тоже растеряны, и одновременно обрадованы возможностью увидеть любимого внука. Отметаю осторожные предложения дождаться каникул, сообщаю, что хочу их увидеть как можно скорее. Договариваемся, что утром мы с отцом поедем на вокзал. Отец посадит меня на подходящий поезд или электричку, а потом отзвонится деду, чтобы встретили.