Потом начались поиски кошелька. Я вывернула сумку, проверила все карманы, а этот антирадар для денег покоился на подоконнике. Как все некстати. Метро уже закрыто, общественный транспорт давно не ходит, а идти пешком я буду целую вечность. Единственный вариант – такси, но на него хватает впритык. А это значит, что завтра на учебе придется есть не сосиску в тесте с теплым чаем из пакетика, а пить водичку из бесплатного кулера в библиотеке.

Вот она, реальная жизнь небогатого студента.

Одна поездка в такси может оставить без кусочка хлеба с маслом.

Но кому я это говорю? Сама с собой разговариваю. Вика не поймет, скажет, что у родителей просить чаще надо. Мол, на то они и мама с папой, чтобы чадо свое содержать. Только я так не могу. Совесть не позволяет.

Я собираю в хвост торчащие в разные стороны волосы. Причесываться некогда, так что придется всем смотреть на лохматое существо, которое никак не может перестать зевать. Наверное, увидев себя со стороны, я бы посмеялась. Но у меня уже есть план: постараюсь никому не попадаться на глаза, заберу Звягину и снова в машине спрячусь. Идеально, правда?

Хорошо, что я джинсы уже натянуть успела. Время сэкономила. Накидываю на пижамную майку с цветочками спортивный бомбер и бегу к выходу, по пути завязывая кроссовки.

Выскочив на улицу, я включаю фонарик на телефоне. Стоянка такси за углом, но я совершенно не любитель ночных прогулок, поэтому жалкие двести метров даются с трудом и страхом. Один раз даже показалось, что за мной идет кто-то, потом, правда, поняла, что это моя же тень.

А чего вы хотели от человека, мозг которого еще спит?

Бесстрашия и подвигов?

Не смешите.

Удивительно, но доехали мы быстро. Попросив пожилого водителя подождать меня несколько минут, я вышла на улицу и только потом поняла, что подвезли меня не к какому-нибудь клубу, а к обычной многоэтажке спального района.

– Простите, а это точно Кирова, девяносто шесть?

Если Степашкина перепила и адрес не тот дала, то я ей каждую нарощенную ресничку пинцетом безжалостно вырву. Сама. Я, между прочим, не миллионерша. И кататься туда-сюда возможности не имею.

– Точно, точно. У меня в этом доме сестра раньше жила. Ты иди скорее, счетчик-то работает…

– Спасибо. Я сейчас.

Я закрываю дверь, но не успеваю достать телефон, чтобы набрать Людке. Из подъезда вываливается толпа народа, голосящая на всю округу.

И словами не передать, как захотелось все бросить и оставить Звягину и Степашкину расхлебывать свои проблемы самостоятельно. Меня будто током прошибло от взгляда на этих не очень адекватных людей. Но деваться некуда, я уже здесь, да и Вика кричит, точно ее убивают.

Шаг.

Еще один.

И я замираю, когда вижу, что соседка тянет за волосы блондинку, повисшую на Корнееве.

Не отрываясь, я смотрела на происходящее и до последнего надеялась, что это все дешевый спектакль немного выпивших студентов. Будто сейчас Вика отпустит чужую шевелюру и выскочит ко мне из толпы с криками: «Повелась, да? Шведова, теперь будешь знать, как мне отказывать». Тогда бы я, конечно, ей волосяной покров на голове проредила, но это была бы уже совсем другая история. наверное, не такая кровожадная.

– Туська приехала!

Я и понять толком не успела, как все внимание на меня переключилось. Серьезно, дикий визг Вики, выкрикивающей мое имя, и уже через мгновение я становлюсь мировой суперзвездой, и все фанаты пожирают меня глазами.

Ага, Туська приехала.

Туська домой хочет, побыстрее и с живыми нервными клетками.

Только ей приходится плотнее в кофту укутываться, нос почесать, а потом на ватных ногах к рингу идти, где бой в самом разгаре. Ведь если глаза все подняли, то руки Вика еще не опустила.

– Вик, такси ждет. – Не кидаться же мне в самую гущу и не орать, что всех порву. Я дипломатично начала. Вдруг им именно этого для успокоения гормонов не хватает. – Поехали.

Для убедительности я махнула рукой в сторону машины.

А что, может, Вика догадается, что счетчик тикает и, скорее всего, ей еще скидываться придется. Вдруг жадность до денег разом выбьет дурь из башки?

– Наконец-то она приехать соизволила. Ты пешком иль на баране? – себе под нос ворчала Степашкина, и, конечно же, ее слышали все.