Катя внесла две вазы с роскошными букетами лиловых роз и поставила их параллельно друг другу.

– Ой, а мы с Костей букет не привезли. Он сказал…

– Эти розы специально заказывали, заранее. Доставили сегодня рано утром. Я их держала в подвале. Там прохладно, – Катя внимательно оглядела стол и довольно кивнула. – Остались салфетки, – она достала из деревянного серванта стопку накрахмаленных рулончиков и холщовый мешочек с кольцами. – Вот эти – именные. Видите монограммы? Такие же есть и на приборах. Их следует разложить в правильном порядке: во главе – Софья Дмитриевна, по правую руку – Костя, по левую – Серафима. Дальше обычные, но с гербом – Дарья и Аркадий, напротив – Георгий и Наташа. Жорж давно мечтает о том, чтобы его инициалы тоже были выгравированы, но Софья Дмитриевна теперь сама решает, когда и кому. Мало носить фамилию Цапельских. Да и фамилия-то у него по матери, а не по отцу, – Катя усмехнулась. – Ну и простые… Как же быть с вами, Машенька? Вы подруга Кости. Наверное, следует спросить Симу…

– Не надо, пожалуйста, – Маша покраснела. – Я сяду с краю, вот здесь, – она положила ладонь на спинку стула.

– Хорошо. А я – напротив вас, – улыбнулась Катя. – Я всегда тут сажусь, чтобы было сподручнее на кухню бегать. Так, – она взглянула на часы в кулоне, висевшие на шее, – ещё час, мы всё успеем. Хотите, я вам пока фотографии покажу? У меня свой альбом, я сделала несколько копий со старых фотографий. Архив у Софьи Дмитриевны в спальне, но она не разрешает в нём копаться. А я люблю иногда повспоминать былые времена.

– Конечно! – глаза Маши загорелись. Было так приятно ощущать на себе чьё-то внимание и интерес, что хотелось ответить тем же. Тем более что, как ни крути, но это была семья любимого Кости.

Катя принесла симпатичный альбом, украшенный атласными цветами и бисером.

– Я сама мастерила. Балуюсь вечерами, когда все дела переделаю.

Маша разглядывала снимки: пожелтевший картон, словно прорисованные серьёзные лица, дамы в кокетливых шляпках, мужчины в костюмах и широких галстуках…

– Вот Николай Августович и Софья Дмитриевна в Париже. Они подолгу там жили. Это было связано с его работой. А это они в Москве – Николай Августович делал доклад в академии художеств. Это Сима в молодости. Это Сашенька – отец Кости, очень тихий мальчик был… В детстве болел сильно, от свинки чуть не умер. – Катя вздохнула. – Но характер с возрастом изменился – стал вспыльчивым. В одночасье от удара скончался… В кабинете отца, прямо у него на глазах…

Маша вглядывалась в лицо молодого мужчины, полулежащего на берегу моря, пытаясь разглядеть в нём черты Кости. Сутуловатый, с покатыми плечами, с немного застенчивой улыбкой и детским взглядом близоруких глаз – Александр Цапельский был по-своему очень привлекательным человеком. Видимо кадр был сделан случайно, без предупреждения, и Саша сильно щурился, не успев надеть очки. Вот они лежат на покрывале рядом с перевёрнутой книгой.

– Он женился поздно, хотя, – Катя пожала полными плечами, – что значит возраст для мужчины? Дашенька ведь красавица писаная, да вы и сами её видели. Она немного резковата, но человек хороший. Дочка генерала МВД – делайте выводы. Отец у неё человеком жёстким, не склонным к сантиментам, был. Но Сашеньку Даша любила. – Катя замолчала, уставившись в одну точку, и Маша не торопила её. – О чём это я? А… Дашенька юная была совсем. Все поначалу противились – такой скандал разгорелся! Они познакомились случайно, у кого-то в гостях, что ли, но Дарья сразу переехала в Сашину квартиру. Симочка очень возмущалась… Какая-то дикая и непонятная ситуация в то время сложилась. А потом Даша оказалась беременной, и как-то всё, знаете, успокоилось. Костя родился здесь, в Николаевском… Саша с родителями находился тогда в Германии, помогал отцу с проектом.

– Родился в этом доме? – ахнула Маша.

– Да, – Катя перевернула страницу.

– Ой, а это вы?! – Маша придержала лист за уголок. – А что это за девочка рядом с вами? Хорошенькая какая! И вот ещё… – не дождавшись ответа, Маша подняла глаза и увидела, как сморщилось Катино лицо. – Простите, я что-то не так…

– Нет, нет, Машенька, всё в порядке. Это Лёка, моя дочь. Она умерла много лет назад.

– О… – Маша непроизвольно накрыла руку домоправительницы своей.

В глубине сада раздался шорох кустов. Маша обернулась скорее на движение, нежели на шум.

– Что? – встрепенулась Катя.

Маша заметила убегавшего мужчину, которого они с Костей встретили у пруда. Перепутать она не могла, зрительная память у Маши работала отлично.

– Бомж какой-то. Извините, – Маша поморщилась. – Может быть местный житель. Мы с Костей видели его пару часов назад. Такой, – брезгливо передёрнула плечами, – с татуировками… и улыбается мерзко.

Катя резко захлопнула альбом и нахмурилась.

– Надо позвонить Борису. Он наш бывший участковый. Сначала здесь жил, потом в город уехал, квартиру купил. А как на пенсию вышел, дом построил взамен старого, вернулся. Живёт неподалёку и присматривает за нами. Когда женщины живут одни почти всё время, за ними следует присматривать…

– Да, Костя упоминал, что он вам по хозяйству помогает…

– Борис на все руки мастер. – Катя ещё выглядела расстроенной. – А с Симой сложно найти общий язык.

– Мне кажется, что я Серафиме Николаевне совсем не понравилась.

– Сима, она… – Катя оглянулась на дверь. – Не судите её строго. Она всю жизнь при матери. Никакой личной жизни.

– Что я могу ещё сделать, Катя? – Маша взяла инициативу в свои руки. – Мы и не заметили, как время быстро прошло.

– Да, да… – рассеянно произнесла Катя и вновь с тревогой посмотрела в сад.