Он ткнул указательным пальцем в мою окоченевшую грудь.

– Так что давайте не увиливайте, отвечайте.

– Вы безмозглый осел! Вы думаете, я в этом замешан? О Боже, это был мой единственный друг. Когда вы и ваши друзья-умники из Алекса услали его в какую-то дыру в Шпреевальде, я единственный помог ему оттуда выбраться. Только я понимал, что, хотя он и относился к нацистам с прохладцей, он все-таки хороший полицейский.

Я с горечью покачал головой и снова выругался.

– Когда вы его видели в последний раз?

– Прошлой ночью, около восьми часов. Я оставил его на автомобильной стоянке за театром "Метрополь" на Ноллендорфплац.

– Он работал?

– Да.

– Что он делал?

– Выслеживал одного типа. Вернее, наблюдал за ним.

– За тем, кто работает в театре или живет в близлежащем доме?

Я кивнул.

– Так все-таки за кем же?

– Я не могу вам этого сказать. По крайней мере, пока не могу. Я должен посоветоваться со своим клиентом.

– Которого вы мне, конечно, тоже не назовете. Вы думаете, вы священник? Это убийство, Гюнтер. Или вы не хотите поймать убийцу вашего напарника?

– А сами вы как считаете?

– Я считаю, вы должны учесть вероятность того, что ваш клиент мог приложить к этому руку. Предположим, он вам скажет: "Господин Гюнтер, я запрещаю обсуждать этот несчастный случай с полицией". Куда это нас приведет?
– Он покачал головой.
– Не надо юлить, Гюнтер. Или вы расскажете мне обо всем, или вам придется рассказать все на суде.
– Он встал и направился к двери.
– Решайте сами. Подумайте. Я никогда не тороплю.

Он закрыл за собой дверь, оставив меня терзаться чувством вины за все те случаи, когда я злился на Бруно и его безобидную трубку.

Примерно через час дверь снова открылась, и в комнату вошел человек в чине высшего офицера СС.

– Я все думал, когда же вы появитесь?
– сказал я.

Артур Небе вздохнул и покачал головой.

– Мне очень жаль Штальэкера. Он был хорошим человеком. Естественно, ты бы хотел увидеть его.
– Небе предложил мне следовать за ним.
– А затем, боюсь, тебе придется встретиться с Гейдрихом.

За внешним кабинетом и анатомическим театром, где патологоанатом работал с обнаженным телом юной девушки, располагалась длинная холодная комната, в которой я увидел рядами стоящие столы. На некоторых из них лежали человеческие тела, одни - в обнаженном виде, другие - покрытые простынями, некоторые, как Бруно, были еще в одежде и больше напоминали предметы забытого, багажа, чем людей.

Я подошел к столу, где лежал мой мертвый напарник, и какое-то время с тяжелым чувством смотрел на него. Рубашка на груди Бруно выглядела так, будто он вылил на себя целую бутылку красного вина, рот широко раскрыт, словно он сидел в кресле у зубного врача. Существует много способов прекратить сотрудничество, но ни один из них не делает этот разрыв таким окончательным, как убийство.

– Никогда не знал, что у него была вставная челюсть, - рассеянно произнес я, увидев, как что-то металлическое сверкнуло во рту у Бруно. Удар ножом?

– Да, один удар, прямо в сердце. Били снизу под ребра, в подложечку.

Я взял его руки и внимательно их осмотрел.

– Ладони не порезаны, значит, он не защищался, - отметил я.
– Где его нашли?

– На автомобильной стоянке у театра "Метрополь", - сообщил Небе.

Я распахнул его куртку и заметил, что в кобуре нет пистолета, расстегнул рубашку, все еще липкую от крови и принялся изучать рану. Чтобы сказать что-либо определенное, нужно смыть кровь, но было видно, что края входного отверстия разорваны, как если бы нож в ране повернули.

– Тот, кто это сделал, знал, как можно убить человека ножом, - сказал я, - Похоже на штыковую рану.
– Я вздохнул и покачал головой.
– Не стоит приглашать сюда его жену, я сам сделаю формальное опознание. Ей уже сообщили?

– Не знаю.
– Небе пожал плечами. Он провел меня к выходу из анатомического театра.
– Но думаю, что ей скоро сообщат.

Патологоанатом, молодой человек с большими усами, прервал работу над телом девушки, чтобы покурить. Сигарета, которую он держал рукой, одетой в перчатку, запачкалась в крови, и немного крови попало на его нижнюю губу. Небе остановился и посмотрел на курящего патологоанатома и мертвое тело с выражением, в котором угадывалось нечто большее, чем легкое отвращение.

– Что, - сердито спросил он, - еще одна?

Патологоанатом лениво выпустил дым, и лицо его скривилось в гримасе.

– Судя по этой стадии исследования, определенно схожий случай, - сказал он.
– У нее все те же признаки.

– Понятно.
– Было очевидно, что Небе не высокого мнения о молодом патологоанатоме.
– Надеюсь, ваш отчет будет подробнее, чем предыдущий. Не говоря уж о точности.
– Он резко отвернулся и быстро пошел к выходу, добавив громко через плечо: - И постарайтесь, чтобы я получил его как можно скорее.