оберштурмбаннфюрер СС фон Кнобельсдорф

оберштурмбаннфюрер СС Клейн

оберштурмбаннфюрер СС Лаш

унтершарфюрер СС Ран

ландбаумайстер Бартельс

профессор Вильгельм Тодт

Хайль Гитлер,

Тауберт".

Писем было еще много, но я уже и без того очень рисковал, оставаясь так долго в этом доме. Более того, наверное, впервые с тех пор, как я покинул окопы в 1918 году, мне стало по-настоящему страшно.

Глава 21

Пятница, 4 ноября

По дороге от дома Вайстора до Алекса я пытался сделать кое-какие выводы из того, что мне удалось узнать.

Теперь стала понятна роль Фогельмана в этом деле и в какой-то степени роль Рейнхарда Ланге. Возможно, девушек убивали именно в клинике Киндермана. Нет лучшего места для убийства, чем больница, куда всегда кого-то привозят или увозят ногами вперед. И его письмо Вайстору определенно указывало на это.

Действия Вайстора отличались какой-то пугающей изощренностью. После убийства девушек, которых заманивали в западню исключительно из-за их арийской внешности, трупы прятали так тщательно, что их практически было невозможно найти, особенно если учесть, что у позиции никогда не хватает людей на выполнение такой рутинной работы, как поиск пропавших людей. Когда в полиции поняли, что на улицах Берлина орудует маньяк, там были больше обеспокоены тем, чтобы дело не получило огласку и чтобы не стала всем очевидна неспособность полиции поймать этого убийцу - по крайней мере, до того момента, пока не подвернется подходящий козел отпущения, вроде Йозефа Кана.

Но какова тогда роль Гейдриха и Небе? Является ли их обязательное присутствие на эсэсовском Суде Чести простым следствием их высокого положения? Ведь в СС, как и в любой другой организации, были свои группировки. Например, Далюег, начальник Орпо, как и его коллега Артур Небе, был так же враждебно настроен по отношению к Гиммлеру и Гейдриху, как и они к нему. И совершенно очевидно, что Вайстор и его группировка терпеть не могли "этого еврея Гейдриха". Гейдрих - еврей! Один их тех трюков контрпропаганды, когда именно чудовищная нелепость какого-либо утверждения убеждает лучше всего. Я слышал об этом и раньше, как и большинство полицейских в Алексе, и так же, как и они, знал, откуда пошел этот слушок: от адмирала Канариса, главы Абвера, германской военной разведки, который был самым ярым и, пожалуй, самым влиятельным противником Гейдриха.

А может, существовала еще какая-нибудь причина, по которой Гейдрих через несколько дней собирается в Вевельсбург? Я всегда старался держаться подальше от всех интриг, но ни минуты не сомневался, что ему доставило бы удовольствие подставить Гиммлера. Для него это - все равно как получить в подарок торт с толстым слоем крема. А самым приятным для Гейдриха был бы, конечно, арест Вайстора и других членов антигейдриховской оппозиции в СС.

Однако, чтобы доказать это, мне нужны были еще какие-нибудь материалы, кроме бумаг Вайстора. Что-нибудь более красноречивое и недвусмысленное, что смогло бы убедить самого рейхсфюрера.

Именно тогда я вспомнил о Рейнхарде Ланге. Это было самое уязвимое место на пятнистом теле заговора Вайстора, и, конечно, чтобы отсечь его, не нужен чистый и острый скальпель, хватит грубого и грязного ногтя. У меня ведь еще оставались два его письма Ланцу Киндерману.

Приехав в Алекс, я сразу же подошел к столу дежурного и увидел, что меня ждут Корш и Беккер вместе с Ильманом и сержантом Гольнером.

– Еще один звонок?

– Да, комиссар, - сказал Гольнер.

– Хорошо. Поехали.

Внешне пивоварня Шультхайса в Кройцберге больше походила на школу унылое здание из красного кирпича с множеством башен и башенок, рядом располагался внушительных размеров сад. Если бы не стойкий запах, который и сейчас, в два часа ночи, щекотал наши ноздри, то можно было бы подумать, что в комнатах рядами стоят школьные парты, а не пивные бочки. Мы остановились около сторожки, похожей на палатку.

– Полиция!
– прокричал Беккер сторожу, похоже, большому любителю пива у него был такой живот, что при всем своем желании он вряд ли смог бы дотянуться руками до карманов своего комбинезона.

– Где вы держите старые пивные бочки?

– Какие вы имеете в виду? Пустые?

– Не совсем. Я имею в виду те, которые требуют небольшого ремонта.

Сторож прикоснулся пальцами ко лбу, как будто отдавал честь.

– Так точно, господин, Я вас понял. Сюда, пожалуйста.

Мы вылезли из машины и последовали за ним по дороге, по которой только что приехали. Вскоре мы вошли в зеленую низкую дверь в стене пивоварни и зашагали по узкому проходу.

– Вы разве не запираете эту дверь?
– спросил я.

– Незачем, - ответил сторож, - здесь нечего красть. Пиво хранится в другом помещении.

Это был старый погреб с вековой грязью на потолке и полу. Голая электрическая лампочка на стене придавала мраку, царившему в погребе, желтоватый оттенок.

– Это здесь, - сказал сторож.
– Я думаю, как раз то, что вы ищете. Сюда складывают бочки, которые нужно чинить. Только чинят их редко. Некоторые лежат здесь уже десять лет.

– Черт!
– выругался Корш.
– Должно быть, их здесь не меньше сотни.