Герни кивком показал на кимоно. Она послушно оделась и вышла вслед за ним из спальни, оказавшись в другой комнате квартиры. У окна стоял стол, на который Герни поставил кофейник и две чашки. От стола начиналась своего рода кухня – раковина, сосновый стол, использовавшийся в качестве рабочего, встроенные в стену двухконфорочная плита и гриль. На окне висели светло-голубые жалюзи. Герни закрыл их.

– Она – просто друг, – ответил он. – Вернее, всего лишь друг. Она фотограф. В доме, где мы находимся, множество фотостудий. Когда-то здесь размешался склад для хранения грузов, перевозившихся по реке. Потом некоторое время он был бесхозным, пока его не привели в порядок, благоустроили и приспособили для других целей. Студии располагаются главным образом на этом этаже. Ее студия внизу, под нами. Это место называется «Уоппинг-Уолл». Она здесь и живет, и работает.

Рейчел налила кофе.

– Так мы проплывали мимо Тауэра прошлой ночью, перед тем как попали сюда? Герни кивнул.

– Какое-то время мы сможем действовать отсюда.

– Действовать?

– Ну решать, что делать дальше.

– А разве ты не знаешь, что делать дальше? – В ее голосе не было и тени насмешки.

– Не совсем. Послушай, – он замолчал на мгновение, – я ненадолго уйду. Постараюсь вернуться как можно быстрее. В любом случае три-четыре часа можешь быть абсолютно спокойна. Если я не вернусь к шести, действуй по своему усмотрению.

– Саймон... – В ее голосе прозвучала тревога.

– Не волнуйся, не надо. Но предупредить тебя я должен – всякое может быть. Пока меня не будет, сделай один телефонный звонок. – Он встал, прошел в конец комнаты, где стоял рабочий стол, на листе бумаги написал номер телефона и показал ей.

– Хорошо. – Рейчел взяла было у него листок, но он забрал его и написал что-то под цифрами.

– Если будет включен автоответчик, повесь трубку и позвони попозже еще раз. Когда ответит мужской голос, передай то, что здесь написано. Если он не поймет или ничего не ответит, повесь трубку. В противном случае запомни, что он скажет, и как можно быстрее положи трубку.

– Понятно. Правда, не очень...

– Не важно. – Герни быстрыми глотками выпил кофе и направился к двери. – Закрой за мной на цепочку. Когда я вернусь, постучу так, – он стукнул три раза, выждал паузу, потом два, снова переждал и, наконец, еще два раза.

– Не волнуйся, – сказала она. – В детстве я была членом банды «Черная рука».

– Отлично, – ответил Герни. – Если стучать будут по-другому, прыгай в Темзу из окна спальни и плыви к Плимут-Року.

Она закрыла за ним дверь, набросила цепочку, потом взяла свою чашку кофе и пошла в спальню. Минут десять она наблюдала за движением на реке. Отойдя от окна, занялась осмотром комнаты, где все говорило о том, что здесь жил одинокий человек. Квартира сверкала чистотой и поражала порядком, в котором, однако, не чувствовалось ничего чрезмерного. На туалетном столике возвышался пластиковый куб с дюжиной вставленных в него фотографий, на которых были запечатлены различные комические сцены. Рейчел крутила куб и так и этак, гадая, нет ли на снимках приятельницы Герни, хотя, скорее всего, она делала эти фотографии. Открыв дверь большого стенного шкафа, Рейчел осмотрела одежду: здесь были платья от Джепа, Брауне, Сен-Лорана. Одежда была очень дорогая и, конечно же, стоила своих денег. Ящики для нижнего белья были набиты маленькими нейлоновыми и хлопчатобумажными, отделанными кружевом трусиками и очень открытыми бюстгальтерами. Под стопкой аккуратно сложенных носовых платков и шарфов она нашла кокаин и пачку писем. Ей стало немного стыдно, но находка взволновала ее. Ей казалось, что она роется в содержимом сумочки незнакомой женщины или тайком подглядывает за человеком, не подозревающим, что за ним следят.

Наконец Рейчел остановилась перед стеной со снимками. Это были пейзажи, сделанные на рассвете или в сумерках, – задумчивые вересковые пустоши и суровые скалы; поросшая густым лесом долина, запечатленная с высокого дерева; различные виды побережья во время отлива. Главным героем на всех фотографиях был свет, прорывающийся сквозь низкие облака как будто лучами прожекторов, направленных на землю; заливавший небо прозрачным сиянием или умиравший темными складками в неровностях песчаного берега. Фотографии были просто потрясающими, и Рейчел долго смотрела на них, словно завороженная. Она приняла две дозы кокаина и легла на кровать так, чтобы видеть их перед собой.

Никому бы и в голову не пришло считать «Астлис» привилегированным клубом. Он занимал цокольный этаж здания на Грик-стрит. Этаж над клубом был разделен на крошечные комнаты, входные двери которых были оборудованы кнопкой-звонком и украшены табличками с именами жильцов. Складывалось впечатление, что здесь селились исключительно женщины. На некоторых табличках значились только имена, на других красовались экзотические титулы. Дом находился между армянским рестораном и театром, в котором шел «непрерывный показ обнаженных цветущих девушек».

Хотя клуб и не был престижным, чтобы попасть в него, необходимо было состоять его членом. Членство предоставлялось после подписания клочка бумаги и вручения пяти фунтов швейцару. Когда он принимал у посетителей пальто, рукава его пиджака, распираемые мощными бицепсами, беспомощно собирались под мышками многочисленными складками. Герни заплатил деньги и прошел внутрь. Миновав слабо освещенный вестибюль, он оказался в еще более темной комнате размером во весь цокольный этаж. Свет шел от маленького бара в дальнем конце комнаты, низких светильников над двумя бильярдными столами и напольных ламп, освещавших стол у занавешенного окна, за которым играли в покер. От табачного дыма было не продохнуть. Герни уже побывал в четырех подобных заведениях Сохо, которые практически ничем не отличались от этого, пяти пабах и двух ресторанах, поэтому он с облегчением вздохнул, когда увидел Колина Престона, который, облокотившись на зеленое сукно, готовился нанести удар по розовому шару.

Герни приблизился к столу, наблюдая, как Колин мастерски выбивал шары, неторопливо проводя каждый удар. После очередной удачи Колин обошел стол с оживленной уверенностью человека, готового нанести следующий удар, не дожидаясь, пока предыдущий шар вкатится в лузу. Уже имея шестьдесят пять очков, он виртуозно срезал угол синим шаром, который ударился о красный и направил его прямиком в лузу. На столе остались одни разноцветные шары, и игра в снукер была за Престоном.

– Хорошенького понемножку, Кол. – Его противник поставил кий на место, уныло улыбнулся и протянул Простону пятьдесят фунтов.