— На коляске можно разогнаться до сорока километров в час. Протащит тебя почти по любому бездорожью. Если дашь ещё немного времени, то я приделаю быстрое крепление, чтобы не нужно было каждый раз класть её в багажник.

— И чем же они лучше обычных? — Спросил я и подъехал к верстаку.

— Если не понравились дротики, давай я присобачу сюда огнестрел? — Не унимался Башмак, защищая коляску. Кажется, она столь сильно ему понравилась, что он и сам был не против поездить. — Место и мощность движка позволяют. Могу хоть пулемет сюда присобачить, только скажи!

— Связаны между собой? — Удивился я, поднимая один из костылей. — И как с ними обращаться?

— Эм…, — Башмак еще раз посмотрел на коляску, понял, что моим внимаем там уже не завладеть и поспешил к верстаку. — Погоди-погоди! Сейчас покажу!

Костыли заинтересовали меня не только потому, что я готов был сжечь к херам инвалидную коляску, но и необычной конструкцией. Помимо того, что они обладали хитрой системой амортизации, подобной той, что устанавливают на прыгучие ходули, что куда интереснее — металлические палки были соединены между собой сложной связкой ремней.

— Вообще, я рассматривал эти костыли как запасной вариант на случай если… Короче, по фигу! — Башмак всучил мне палки, застегнул на поясе ремень и помог подняться.

Первое, что я ощутил — возврат на прежнюю высоту. Смотреть на людей снизу-вверх порядком надоело. Костыли были чуть изогнуты и имели довольно широкие опоры. Добавить к этому пружины амортизации и получались ходули, которые считай и без моего вмешательства держали равновесие.

Обычно костыли полагаются тем, кто в состоянии хотя бы отчасти опираться на ноги. В мире материй я этим пренебрег. Ходули (такое название мне нравилось намного больше, нежели костыли) вернули подвижность.

— Вот их главная фишка, — сказал Башмак и подёргал за гибкую железяку, что тянулась от пояса к костылю. — Поставь ровно и отпусти!

Доверившись механику, я поставил один костыль вертикально, перенес вес тела на второй и освободил руку. Хмммм, я не упал. Сложная конструкция ремней и гибких сочленений позволяла удерживать равновесие, балансируя одной ходулей, пока вторая играла роль неподвижной опоры. Да, я не мог ходить на одной руке, но открывать двери и подниматься по лестнице — вполне.

— Очумительно!

— Да, — механик скупо улыбнулся. — Неплохо получилось.

Взявшись за ходули обеими руками, я прошелся по гаражу и пару раз подпрыгнул. Всё было просто и интуитивно понятно. Во всяком случае просто для одарённого на стадии познания.

— Решил в бродячий цирк податься? — Спросил Пит, входя в гараж.

— Ну что? — Я повернулся к нему. — Договорились?

— Да, — Питон кивнул. — Его зовут Лека.

— Лекарь?

— Лека!

— Рь?

— КА!

— Калека?!

— Да не калека, а просто Лека! — Крикнул Питон.

— Так бы стразу и сказал. Чего кричишь-то?

— Я так и сказал!

— Ладно-ладно! И что мы о нём знаем?

— Как минимум тебе не придётся тащиться хер знает куда. Он живет в Атомном городке, в пятидесяти километрах от Стольного.

… … …

Ночью я плохо спал. Думается, сказывались последствия экспериментов с зельем преломления. Поломанные кластеры в мозгу восстанавливались, что сказывалось на восприятии реальности. Теперь расплачивался за свои игры. Причем, расплачивался на только бесконечными пробуждениями, зудом в затылке и судорогой в мышцах, но и кошмарами.

Один из них занёс меня в многолюдный город. Развитый мегаполис, какие встречались только в мире без материи. Я полз по тротуару на руках, оставляя за собой кровавые полосы незатянувшихся ран. Мимо проносились машины.

Рядом со мной ходили сотни людей: подросток в коричневых кроссовках, девушка с гитарой, мужчина в костюме, бабушка с собачкой. Все они спешили по своим делам. Никому не было дела до окровавленного инвалида, ползущего по тротуару.

Я не знал, куда полз, но чувствовал, что должен двигаться. Иногда среди прохожих я видел знакомые лица. Но они не были теми, кого мне напоминали. Случайные люди обладали схожими чертами с моими родителями, родственниками или друзьями. Я цеплялся за них взглядом, точно надеялся получить помощь, но тем проходили мимо.

Обернувшись я увидел человека в черном. В такой толпе нашлась бы сотня, если не тысяча людей, которые носили одежду в тёмных тонах. Этот выделялся среди прочих. В его черном облике нельзя было различить, где заканчивалась одежда, и начинались конечности. Невозможно было разобрать его прическу и понять: какого он пола. Это был словно нарисованный черной краской силуэт, который мелькал в городской толпе в сотне метров позади.

Не сбавляя скорости и уже не обращая внимания на встречных прохожих, я поспешил дальше. Переставлял руки и двигался вперёд. Со стороны это могло походить, будто я плыву в море асфальта, наполовину высунувшись наружу. Мои конечности обгладывает асфальтное чудище, оставляя на поверхности следы крови.