Внезапно в плечо что-то вонзилось. В мозг ударила новая порция боли. Я зарычал, хотел дёрнуться к противнику, но не смог пошевелить даже рукой.

Чёрт, чёрт. Да как же так?

— Успокойся, — произнёс Пошон почти над самым ухом. — Вот и всё.

Невидимая игла вышла из тела, а по руке побежало тепло.

— Неаккуратно, — пробормотал алхимик. — Но сам виноват. Я ведь хотел по-хорошему. Однако тебе нельзя умирать.

И снова резкая боль в плече. Но теперь его пронзил дикий жар. В нос ударила вонь палёного мяса.

— Заживёт, — довольно сказал ван. — Ну а мне пора. Уж ты прости, не имею права задерживаться. Мате оставляю тебе, как и договаривались, — в его голосе звучала ирония. — Хотя ты и не соглашался.

И тут где-то в глубине дома послышался грохот, будто обветшалая лестница рухнула ещё раз.

— Ты с кем-то пришёл? — настороженно спросил Пошон.

— Да, — с натугой ответил я. — Императорская армия.

— Всё шутишь, Тсукико, — усмехнулся тот. — Что ж, меня это даже забавляет. Ну, удачи вам.

После чего послышались удаляющиеся шаги, хлопок дверью и неразборчивый короткий разговор со стражем. А через мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь пыхтением дёргающегося из стороны в сторону Мате. Но вскоре затих и он.

— Эй, парниша, — тихо позвал толстяк.

К счастью или нет, но я не мог поднять голову и посмотреть на толстяка. Взгляд упёрся в гнилые доски.

— Слышишь меня? — вновь позвал тот.

— Чего тебе? — прохрипел я в ответ.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь и желаешь отомстить. Наверное, это Шаторо тебе всё рассказал. Но давай договоримся?

— О чём ещё?

— Я расскажу всё, что знаю о делах Сидзаки, а ты пообещаешь, что отпустишь меня и оставишь в покое. Ну как, идёт?

Зараза, слишком соблазнительно. Впрочем, что мне мешает выслушать его, а потом отрубить голову? Наверное, только мои принципы.

— Нам всё равно пока нечего делать. Уверен заклинание Пошона скоро спадёт, как только он уедет на безопасное расстояние. А пока я могу поделиться своими сведениями.

— И много ли может знать хозяин помойки?

— Грубишь, — усмехнулся тот. — Но на самом деле хозяин помойки всегда в курсе, что происходит у него под носом.

— Да неужели?

— Конечно, а где, по-твоему, Сидзаки хранил кристаллы? В моих подвалах. Правда, больше их там нет. Шаторо приказал вывести всё, что было, аккурат к твоему прибытию. Так что, извиняй. Но зато там осталось нечто другое. Скажи, вы уже нашли мой прощальный подарок?

— Что? — прохрипел я.

Меня начала переполнять злость. О каком ещё подарке он говорит? Зная этого ублюдка, не остаётся сомнений, что в здании харчевни было нечто опасное. Но мы ничего не нашли. Лишь заплесневевшие припасы, да скисшее пойло.

— А-а-а, — довольно протянул тот. — Значит, вас ожидает неприятный сюрприз. Там ведь сейчас никого нет? Или ты разместил в зале малышек?

— Урод, — прорычал в ответ.

Гнев буквально клокотал внутри. Хотелось разорвать толстого вана на куски. Сквозь дикую боль сжал трясущиеся кулаки и кое-как поднял голову.

— Что там?

— Скоро узнаешь, — оскалился Мате. — Сперва пообещай, что отстанешь от меня.

— Если не скажешь…

— Не, не, не, — перебил тот. — Грубить не надо. Я этого не люблю. Просто…

Но он не успел закончить. Запнулся на полуслове, когда из его глотки вырвался фонтан крови. Мате жутко захрипел и затрясся всем телом. Кровь хлынула из всех щелей: рта, носа, ушей, даже из закатившихся глаз. Всё это продолжалось всего несколько секунд. А в следующее мгновение раздался хлопок, и голова вана разлетелась по залу мелкими ошмётками.

И в тот же миг неведомая сила отпустила меня. Я испуганно вскочил на ноги и осмотрелся. Но никого рядом не оказалось. Что же тогда так грохотало?

Подошёл к убитому вану.

Алхимик сделал всё за меня. Обидно только, не смог выведать того, что знал толстяк. Но сейчас не это главное.

— Сволочь, — произнёс я и тут же напрягся, так как со стороны сгнившей лестницы послышался шум.

Но до боли знакомый. Негромкие приближающиеся хлопки. А через пару секунд из тёмного угла появился добрый друг.

— Бакэ-дзори? — я удивлённо уставился на прыгающий сандаль.

— А кого ты собирался встретить? — недовольно переспросил тот, когда добрался ко мне. — Боги, что тут произошло?