Женя с удовольствием осталась бы тут, на месте, сидела бы тихонько в уголочке и дожидалась появления Игоря, или хотя бы вестей о нем. Но и ее выпроводили, так же вежливо и настойчиво.

Бессонная ночь, какое-то сумасшедшее возбуждение при виде малолетней девчонки, отдых в дешевом номере мотеля, короткий и совсем не бодрящий, шумная уборщица, которая вломилась к Игорю, даже не соизволив постучаться — ничего из этого не давало поводов к хорошему настроению.

Суворов эту тетку с ведром и тряпкой выгнал, не скупясь на "добрые" слова, а та еще и огрызалась в ответ. Удивляя Игоря тем, что в наше время с жесткой конкуренцией и битвой за каждого клиента, есть еще такие заповедные совковые места. В другой момент, он даже позабавился бы, наверное, и оставил запись в книге жалоб, чтобы тетеньку воспитали… Но не сейчас. Просто кинул ключи на стойку, уходя, да рассчитался без чаевых. Здесь не хотелось и лишней копейки оставлять.

И телефон с умершим за ночь аккумулятором не стал заряжать, от греха подальше: слишком велик был шанс, что сорвет злость на первом попавшемся абоненте. Это было бы рискованно и неправильно. Злость показывать нужно вовремя, дозированно и только выбранным адресатам.

Помятый и раздраженный, он долго добирался до дома. Пустой и безлюдный ночью, днем город превратился в одну бесконечную пробку, которую усугублял густой снегопад. И, вместо радости, которую должны были взывать родные стены, его встретила новая порция неприятных открытий.

За каким-то бесом, все сотрудники охраны выскочили навстречу, открывать ворота. Их было намного больше, чем требовалось на один пост. И Руслан, который должен был находиться в главном офисе, проверяя документы нового филиала, зачем-то тоже здесь околачивался…

Хватило пары фраз, брошенных мужчиной, чтобы со всем разобраться. Еще несколько слов — и все лишние помчались по своим делам, которые должны были выполнять, по идее, а не заниматься ерундой по капризу Светланы. А Игорь еще долго сидел в заглушенном автомобиле, пытаясь понять, что происходит в его жизни, и как бы сейчас обойтись без лишнего членовредительства.

Очень хотелось бы устроить разнос, да такой, чтобы все в округе надолго запомнили. Чтобы вздрагивали и боялись повторений. Но это было невозможно сделать, не скатываясь до уровня психованного придурка. Суворов сейчас очень жалел, что сам себе создал прямо противоположный имидж.

— Во что вы превратили мой дом, скажите, пожалуйста, драгоценные дамы? — Игорю показалось, что его выдержкой может гордиться любой английский лорд. Ему хватило ума и сил, чтобы собрать эмоции в кулак, и встретить обеих женщин простой издевкой. А не криками и предложением сразу же выметаться.

— Игорек, ты нашелся, господи, счастье-то какое! А я уж думала самой идти по улицам, искать тебя! — Светка бросилась ему на грудь, будто и не слышала ни одного неприятного слова. Пришлось удерживать и оттаскивать. Ему очень хотелось помыться и переодеться, а объятия точно в планы не входили.

— Свет, угомонись. Это ты здесь дурдом устроила? Вернее, дом дур, так лучше звучит? — Та слегка попятилась, недоуменно моргая. — На кой ляд было панику поднимать и отрывать мужиков от работы? Ты понимаешь, как они теперь поплатятся за то, что послушались чужих и неправильных указаний?

— Ах, вот как, значит! Опять Света плохая! Как всю ночь за этой девкой гоняться, так тебе людей не жалко! И было бы, кого важного искать! — Она пылала праведным гневом, руки в боки уперла, казалось, еще немного — и начнет плеваться огнем…

— Я тебя забыл спросить, чем и как озадачивать своих подчиненных. Еще раз влезешь — проблем не оберешься. Поняла меня, Света? Или нужно как-то иначе донести?

— Да пошел ты нахрен, Суворов! Вместе со своей девчонкой! Я вам не нанималась, за каждого по очереди нервничать и переживать! Теперь хоть пропадите пропадом, хоть вместе, хоть по очереди — даже пальцем из-за вас не шевельну! — Развернулась вокруг собственной оси и размашистым шагом вышла из гостиной. Дверью хлопнула с такой силой, что зазвенели стекла во всех соседних комнатах.

Только проводив глазами вспылившую родственницу, Игорь решил обратить внимание и на Женю. Та сидела в кресле, когда он вошел, вскочила ему навстречу, но потом испуганно примостилась обратно. И на каждой колючей фразе, которыми бросались взрослые, все больше и больше вжималась в мебель. Видимо, надеясь, что останется там незамеченной. Лишь глаза на бледном лице сверкали, огромные, как два блюдца.

Женя и рада была уходу Светы, изводившей ее нотациями весь день, и не рада. Теперь они остались в комнате наедине с Суворовым, и дурочке было бы понятно, что тяжелый разговор неизбежен. Но начинать его первой, хоть и знала, что нужно каяться и просить прощения, девушке ей никак не хотелось.