А еще любопытство терзало: как же, вдруг, Женя смогла обходиться без этого своего "напарника", без которого раньше никак не могла?

И не сдержался однажды, спросил, почти напрямую показав свой интерес:

— А как же твои совместные задания теперь, скажи, пожалуйста? Как ты с ними справляешься? Ведь приходится каждую ночь дома проводить? — Задал вопрос и напрягся, не зная, чего больше хочет услышать от девушки.

Она лишь пожала плечами:

— Нормально справляюсь. Начали заниматься раньше. Иногда по субботам собираемся и делаем. Вы не беспокойтесь, Игорь Дмитриевич, учеба никак не пострадает. Я подстроилась.

— А что же раньше мешало? Почему до моего запрета ты спала неизвестно где и с кем? И чему, интересно, хорошему тебя научил этот великолепный напарник? Чем он хорош, и что умеет? — Его несло. Конкретно так. И было неприятно от себя самого, из-за глупых и неуместных вопросов. Но… Накопленное раздражение за долгое время, немного алкоголя, принятого на встрече, да очередной облом у Тани, не пожелавшей сегодня даже встретиться… Суворов, привычный к спокойствию и мерному ходу жизни, сейчас напоминал себе вулкан, готовый вот-вот взорваться.

Немного не хватало давления до выхода кипящей лавы, но он уверенно и с мазохизстским удовольствием это давление нагнетал.

Женя вздрогнула, глаза распахнулись, даже рот слегка приоткрылся. Порозовели щеки и шея. Она пожевала губы, заморгала недоуменно… Было видно, что не ждала такого вопроса. Растерялась.

А Игорь наблюдал, не желая помочь ей ни словом, ни взглядом. Ждал.

Правда, она быстро сообразила: заняла позицию удивленной дурочки. Во всяком случае, именно так ему показалось:

— Я не понимаю, о чем вы, Игорь Дмитриевич. Дима очень хорошо разбирается в экономике, и другие предметы знает отлично. Он школу с медалью закончил, между прочим. Лучшего напарника и не найдешь: многое сам делает, а еще — он классный рассказчик. Я его объяснения лучше понимаю, чем даже лекции профессоров. — Она говорила быстро, будто заранее речь была приготовлена и заучена. Правда, краснела и сбивалась. Несколько раз волосы поправляла. Явно было, что переживает. — Вы мне, пожалуйста, не запрещайте с ним дальше учиться! Очень прошу, Игорь Дмитриевич!

Женя смотрела на него с мольбой, а Игорь соображал: что больше всего раздражает в этой речи? То, как девчонка волнуется? Или просто сам факт, что о каком-то там Диме говорит?

Из самых глубин полезла черная злость и желание делать гадости:

— И чему же тебя этот парень научил хорошему? Покажешь? — Вздернул бровь, нехорошо оскалился, в голосе издевку даже не пытался прятать.

— Пойдемте, покажу! Конечно, я вам все сейчас покажу! — Девушка, будто не заметив его тона, даже обрадовалась. Схватила его за руку, потянула в сторону своей комнаты. Игорь точно знал, что зря соглашается и идет следом. Вот уверен был, что ничего хорошего не выйдет из затеи. Но ни на секунду не затормозил.

Если бы кто-нибудь утром сказал Жене, что она обнаглеет и притронется к Игорю сама, первая, без разрешения — рассмеялась бы в лицо. Она и подходить к нему не рисковала ближе, чем на полметра. Просто потому, что аура мужчины казалась чересчур плотной и опасной. Будто воздуха не хватало, становилось не по себе и немного страшно, если он приближался к ней сам. А тут, не раздумывая, она осмелилась взять его за запястья, а потом и ладонь ухватить, и потащить за собой. И только позже, намного позже, девушка удивлялась воспоминаниям: ведь он не тормозил нисколько, спокойно пошел.

Ей просто необходимо было доказать, что Дима ей крайне нужен для учебы. Что он — великолепный рассказчик, и Жене пришлось бы очень туго, если бы не он, спокойно и очень толково ей все объяснявший. А какие проекты он придумывал и делал?! Она сама бы и в жизни до такого не догадалась! О том, что Дима еще и друг, да еще и единственный на всем белом свете, признаваться было страшно. Женя только чувствовала, что эту тему лучше обходить стороной. Особенно — после таких обидных намеков…

Игорь зашел в ее комнату, внимательно осмотрелся, кажется, не пропустил ни одной мелкой детали. И Женя сразу покраснела, вместе с ним заметив брошенную на стул ночную майку с мелкими глупыми бантиками. Раньше они ей казались очень милыми и нежными. А вот в присутствии Суворова резко потеряли всю свою прелесть. Девушка дернулась, было, чтобы спрятать белье подальше, но Игорь остановил:

— Оставь. Ничего я там нового не увидел. Пусть висит. Показывай, чем собиралась хвастаться. — Да так и застыл, ровно в центре комнаты. Даже руки на груди сложил, всем видом демонстрируя готовность смотреть и слушать.

И Женя, пряча нервозность и неуверенность, начала доставать и разворачивать папки с презентациями, вытащила гору грамот и наград, полученных на смотрах и олимпиадах, часть она получила сама, без всякой помощи, но сейчас это было неважно…

Игорь долго наблюдал за ее метаниями, молча, не перебивая, слушал истории о конкурсах и соревнованиях, никак не давая оценки… Потом перебил прямо на середине фразы: