Но чем дальше, тем больше она понимала, что ее уже засасывает в трясину, из которой выбраться чистой не получится. Слишком глубоко начал копать Суворов, слишком внимательно всматривался, чересчур неудобные вещи говорил…

— Игорь Дмитриевич, я не знаю, кто и зачем придумал эту историю про секс и все с ним связанное… Но… Думаю, что сочинили мужчины, потому что им все нравится, а женщинам только приходится соглашаться. Делать вид, что им тоже все по душе… — Эта идея уже давно крутилась в голове у Жени, тысячу раз проверенная, обдуманная, каждое слово — выстрадано, рождено душой и сердцем. Но одно дело — про себя размышлять, а совсем другое — впервые высказать, и не кому-нибудь, а Суворову. Запиналась несколько раз, но все же выдавила из себя, хватило смелости.

— Это кто тебе такое сказал, поделись? Уж не Светка ли, она та еще феминистка у нас, лютая мужененавистница… Пора ей мозги вправлять, чтобы молодежи глупости не внушала?

— Причем здесь она? Со Светланой мы ни разу не говорили на эту тему. — Игорь умел удивлять, когда делал выводы, о которых Женя в жизни бы не догадалась…

— А откуда ты можешь знать, что нравится женщинам, а что — не нравится?! Кто еще мог влить в твои уши эту ересь? — Судя по всему, Суворов удивлялся не меньше, чем девушка.

— Да зачем я буду кого-то слушать, если сама все знаю прекрасно?! — Она перешла на крик, не в силах сдержать клубок эмоций, что все туже сворачивался в душе. Там была и злость от того, что не понимают, и возмущение тем, что мужчина упорно лезет в ее жизнь, и стыд, и смущение, и усталость — от того, что нет уже сил и желания прятать неприглядную правду.

— Откуда, Женя? Откуда ты можешь знать?! — Игорь тоже перестал себя сдерживать. Глаза уже давно сверкали, зубы скрипели и желваки на скулах ходили ходуном, а теперь еще и в голосе ярость прорвалась. Мужчина был и страшен, и красив в своем гневе. Намного ярче сейчас казался, и это смутило Женю. То, что вместо испуга, ей захотелось им любоваться.

— Да знаю я все сама, и прекрасно! То, что мужчины делают с женщинами, унизительно, больно, противно, гадко, мерзко и… и… Да все самые плохие слова, которые существуют… Ими не передать, как это все неправильно… — Все. Сказала. И, вместе с последней фразой, силы закончились. Женя устало поникла, закрыв лицо руками. И стало неважно, что дальше решит хозяин дома. Виновата — значит, ответить нужно. Пусть сейчас, но это лучше, чем еще много лет ожидать, когда вся грязь откроется, мучаясь вечными оглядками на прошлое.

— Б…ь!!! — Оказалось, что на страх у нее силы остались. Игорь в тот момент казался невменяемым. Кулаки сжимал с такой силой… Жене, грешным делом, подумалось, что крепкое словцо подкрепит ударом. Даже если по стене, все равно, щепками заденет. — Какая сволочь и что тебе сделала? И не придумывай больше отмазки, что тебя там не обижали! Преступников наказывать нужно, а не покрывать, понимаешь ты это, нет?

— Не было никаких преступлений. Никто никого ни к чему не принуждал. И наказывать, поэтому, не придется. — Голос ее был таким же мертвым, какой себя чувствовала сама девушка.

Игорь даже глаза прикрыл, очень глубоко вдохнул и выдохнул, несколько раз пальцы на его руках сжимались в кулаки и разжимались обратно. Женя следила за ним, опасаясь лишний раз пошевельнуться, чтобы не вызвать новый взрыв.

— То есть, хочешь сказать, что в этом своем детдоме с кем-то по большой любви переспала, но тебе сильно не понравилось, и теперь ты решила навсегда завязать с этим делом? Так, что ли? — Слова прозвучали едко, но голос мужчины был абсолютно серьезным, без тени лишних эмоций. Больше на допрос теперь разговор смахивал.

— Любви не было. О чем вы, Игорь Дмитриевич? Там бы выжить…

— Так. Еще раз. Не понял: это произошло в обмен на твою жизнь? Под угрозой? — Он снова стал похож на зверя перед прыжком.

— Нет. Не придумывайте вы лишнего. Просто был вариант: либо я сама выберу, с кем… ну, в первый раз… Или меня не спросят, и кому приспичит заловить меня в темном углу, с тем и… В общем, это был самый безболезненный вариант. Меня никто не бил, не заставлял, за руки не держал. Минимум последствий. Можно сказать, что еще легко отделалась. Девчонки у нас, которые так не хотели, надеялись, что их не тронут, неделями потом отлеживались. Ни одна не смогла проскочить. Даже такие страшные и зашуганные, как я, всем приходилось… — Как ни странно, ей вдруг стало легче рассказывать. Слова почти не задерживались. Будто уже не раз эту историю рассказывала, а ведь раньше — никогда и никому. И не собиралась. А когда поняла, что Игоря бесит совсем не факт ее падения, стало проще. Даже надежда какая-то забрезжила…

В принципе, Игорь всегда считал себя человеком циничным и достаточно искушенным. Привык любые новости воспринимать с покерфейсом. То есть он и выглядел, и чувствовал себя, как правило, вполне спокойным. Даже если камни с неба начали бы падать, он просто оглянулся бы в поисках надежного убежища. Реалистичный взгляд на мир — самый удобный и успешный. Реализм, в его понимании, это когда сначала думаешь, а потом переживаешь. А если хорошо подумать, то и до переживаний дело не дойдет.