— Валечка, блядь, сука, блядь, сука-а…

Валик и так понял, что он уже на грани, но отодвинуться спустя несколько минут не успел — часть результата его, Валечкиных, стараний, попала в горло и на лицо. Валик моргал еще ошарашенно, а Макар, опомнившись, стянул со спинки кровати висевшую там футболку. Когда Макар успел ее с себя снять, Валик не вспомнил.

— Дай морду тебе вытру, затейник, — проговорил Макар, используя изнанку футболки из уважения к Нуриеву. — Я не специально тебя обкончал, ты не думай!

— Ой, блядь, ну конечно, — Валик отпихнул его руку, полез целоваться — сам ведь был на пределе, и потребовал извинений руками.

Макар извинялся так же, как косячил — со всей душой, и последующий вечер в его компании Валик провел расслабленно, как после сеанса хорошего массажа. Фильм в этот раз смотрели на компе, сидя на кровати, Зайка, вычесанная мамой Макара и накормленная сухой премиум-фигней из пакета, улеглась у них в ногах и дрыхла, будто так оно всегда и было. Валик сидел с Макаром плечом к плечу, ржал вместе с ним над придурками из комедии, пока не начал зевать.

— Спать? — спросил Макар. — Мама там в зале уже постелила.

— Не, я досмотрю.

Проснулся Валик оттого, что Зайка ткнулась мокрым носом ему в пятку, а потом спрыгнула на пол и легла на коврике у кровати. Макар спал рядом у бока, закинув на Валика ногу. Валик выключил экран компа, положил свой телефон рядом на тумбу, а сам сполз ниже и снова зевнул. Думал полежать еще немного и пилить в гостиную, но тоже отключился, сунув руку под футболку Макара.

Утро наступило уже по традиции вместе с локтем в бок. Затем Макар перевернулся, притиснул его к себе и засопел на ухо. Валик в этот раз точно бы еще полежал, но Зайка крутилась у двери и поскуливала, просясь наружу.

— Ты уже уходишь? Я думала, ты на завтрак хотя бы останешься, — удивилась мама Макара, выходя на шум в прихожую. — А-а, собака…

Всю прелесть собакообладания Валик ощутил, трясясь на утреннем морозе во дворе и ожидая, пока Зайка сделает все свои дела. Но, надо отдать ей должное, собака она была умная, поводок ей не требовался, и слова «нельзя», «ко мне» и «ты заебала, пошли домой» она знала, потому мучился он не так долго, как мог бы. В квартире Зайка, пока он вытирал ей лапы влажными салфетками, благодарно лизала его щеки, и Валик забыл и о подъеме в семь утра, и о морозе, и о таскании по двору с замерзшими лужами. Когда он вернулся и постучал в дверь, чтоб никого не тревожить звонком, отец Макара уже уходил, с ним Валик попрощался в дверях.

— Ну, успехов тебе, Валентин, еще увидимся, — сказал отец, пожал его руку и направился к лифту.

Мама Макара возилась на кухне, что-то роняя, вынимая что-то из холодильника и попутно застегивая браслет-часы.

— Давайте помогу, — сказал Валик, появляясь рядом. Бабушка научила его простой истине: тот, кто хочет помочь, никогда не говорит: «Тебе помочь?» — потому что любой вежливый человек всегда откажется.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Можешь пока кофе достать, а я сэндвичи успею сделать. Мы с отцом уже позавтракали, осталось вам приготовить.

— Вы езжайте, я сделаю, — сказал Валик, доставая с полки кружку, из которой Макар пил в прошлый раз.

Для Макаровой мамы выбор кружки незамеченным не остался, в лице ее появилось что-то хитрое, и в этот момент они с сыном стали похожи. Щурилась она точно так же, как и Макар.

— Я диван не буду складывать, сами уберете, хорошо?

— Хорошо, — произнес Валик, полыхая ушами.

— Валечка, пока! — донеслось из прихожей, звякнули ключи. — Мы с отцом приедем вечером. Часам к семи. Если что.

Дверь захлопнулась, и Валик, глядя на Зайку, сказал:

— Пиздец.

Зайка в ответ заскулила, застучала хвостом и мотнула башкой в сторону пакета с кормом.

Макар проснулся спустя полчаса по будильнику, который на какой-то хрен поставил с вечера.

— Хотел раньше тебя встать, собаку выгулять и смотаться за пиццей, но смотрю, уже не надо, — сказал он, пошумел в ванной, затем подошел со спины и прижал Валика к столу, на котором тот резал помидоры для горячих бутеров. — Валь.

Валик, узнавая интонацию, отложил нож и вздохнул:

— Что?

— Мы одни.

— Не одни, еще Зайка.

— Две зайки и один Макар.

Ебанат Валика

Валик уже хотел было возмутиться, чтобы его ни в коем случае не называли заей, но в этот момент по грудной клетке прошлась ладонь Макара и приятным теплом легла на горло. Валик почувствовал на своих губах его большой палец, приоткрыл их и взял его в рот. Макар, тесно прижавшись к нему сзади, издал низкий стон и куснул в шею за ухом, отчего тело тут же покрылось уже знакомыми мурашками, и Валик схватился за стол, ощутив слабость в ногах.