Дёмин испуганно примолк, боясь вымолвить лишнее слово. Он прекрасно осознавал, что крепко сидит на крючке, и любое даже самое мимолетное упоминание об этом воспринимал как прямую угрозу. Вот и сейчас он замер в ожидании, что разговор свернет куда-нибудь в не очень приятную для него область.

— Да не тушуйся, — издевательски рассмеялись в трубке, — главное, что ты смог, а победителей не судят, и им многое прощается. Вот только ведь ты действовал не один, я прав?

— Так точно… — пролепетал Дмитрий Леонидович, украдкой пытаясь перевести дыхание и стараясь заставить свой голос звучать не совсем уж жалко.

— Ну, ты уже у нас опытный, что делать ты знаешь с отработавшими исполнителями. Действуй.

— Есть, това… — Дёмин осекся на полуслове, потому что связь прервалась. Собеседник даже не посчитал нужным выслушать его ответ.

Утерев вспотевшие от волнения лоб и шею, полковник подошел к простому офисному шкафу, в котором обычно держал бутылку-другую крепкого алкоголя. Распитие, мягко говоря, очень не поощрялось в стенах этого здания, но Дёмин в моменты сильнейшего нервного напряжения все равно себе позволял провести небольшую разрядку.

Ухватив за горлышко запрятанную позади толстых папок бутылку самого обычного коньяка, он отвинтил пробку и сделал большой глоток, который пронесся по нутру огненным вихрем. Стало немного полегче, мандраж после разговора с негласным начальством отступил, позволив мозгу работать почти в обычном режиме.

Так, и что он там сказал? Позаботиться о помощниках? Ну всё, теперь уж точно этого недотёпу Андреева ничего не спасет. Отбегал он своё, но туда этому мудаку и дорога.

Взяв один из множества своих мобильных телефонов, полковник отправил в защищенном мессенджере сообщение с координатами, а потом тут же позвонил единственному занесенному в адресную книгу контакту.

— Алло, Саша, получил? Отлично. Езжай туда, найдешь там красный длинный ключ с брелоком-адресником, и привезешь его в качестве оплаты… Кому-кому, херу твоему! — Полковник мгновенно пришел в бешенство, по-видимому, услышав очередной глупый вопрос от собеседника, и пнул некстати подвернувшуюся тумбу, сломав у одного из ящичков пластиковую ручку. — Совсем что ли у тебя память отшибло?! Всё, работай давай!

Швырнув на стол трубку, будто это она была виновата во всех в мире бедствиях, Дёмин еще раз приложился к бутылке коньяка, после чего в ушах у него опасно зашумело, а обстановка кабинета немного пошла кругом. Так, пожалуй, с него на сегодня хватит. Нельзя налегать на это дело, так и до беды недалеко.

Достав уже другой мобильник, полковник отправил короткое СМС-сообщение: «Курьер скоро будет. Позаботься о нем», и только после получения лаконичного «Ок», позволил себе немного расслабиться, развалившись в кресле.

Ну, дело можно считать сделанным, решение вопроса с Андреевым осталось лишь сущей формальностью. Как только капитан привезет и передаст исполнителям заказа на Секирина ключ, его пустят в расход. Несчастный случай, авария, передоз наркотой, случайное ограбление с применением оружия… неважно, полковник не ограничивал исполнителей в средствах, лишь бы дело было сделано чисто.

Схватив лежащий у самого края стола телефон, по которому он пару минут назад общался с подчиненным, Дёмин, вооружившись скрепкой, извлек из него лоток с сим-картой. Больше ему этот номер не понадобится…

Переполох, поднявшийся сейчас в Москве, не шел ни в какое сравнение даже с тем, который начался после кровавой новогодней ночи. У меня сложилось такое впечатление, что на улицы выгнали полицейских и военных больше, чем их вообще было в обширном столичном штате. Все выглядело так, что похищение высокопоставленного полицейского нам прощать не собирались.

Это было, конечно, очень плохо, но все же не критично. Хоть за прошедшие с момента форсированного допроса дни мне и пришлось пожертвовать многими из своих легионеров, которые попали в капитальные засады, но для паники поводов все еще не было. Тем не менее, для полномасштабных боевых действий у меня сильно не хватало солдат, а это значило лишь одно — мне пора пополнять ряды своей армии мёртвых. И я знал одно отличное место, лучше которого нельзя было даже придумать.

Единственным препятствием на пути осуществления моей задумки было лишь то, что мне самому придется покинуть безопасное укрытие, чего я всеми силами старался избегать, но особого выбора, к сожалению, в этом вопросе у меня не было. Либо ехать самому, либо сидеть как мышь под веником, распихав марионеток по самым глубоким норам, ожидая, когда рвение стражей порядка угаснет. Был еще и третий вариант — избавиться от всех беглых зэков разом, создав у властей иллюзию того, что ситуация снова под их полным контролем, что все социально опасные элементы ликвидированы, и теперь можно ослабить или вовсе отменить режим чрезвычайного положения.

Но… никогда не обходится без какого-нибудь «но». Я не мог отдать своих легионеров на растерзание полиции просто так. Потому что они мои! Наша с ними связь делала их для меня чем-то невообразимо близким, будто бы частью самого меня. Да, я знаю, я не раз, не два и даже не десять жертвовал мертвецами ради достижения своих целей, но не всеми же сразу! Для меня сейчас это было равносильно тому, чтобы отрубить себе руки и выколоть глаза, оставшись слепым и беспомощным, с жалкой кучкой незасвеченных зомби, чьих ресурсов едва ли хватит, чтобы организовать наблюдение за одним единственным двориком.