Я шел и чувствовал, как один только мой вид вселяет ужас в трусливые сердца этого сборища. Я ощущал десятки испуганных взглядов, что впивались мне в спину, стоило мне пройти мимо. И чем дальше я углублялся в толпу, тем больше звенящего беспокойства исходило от подельников Шулегиной. Похоже, мое могущество перешагнуло ту черту, за которой простые смертные начинают ощущать касание потустороннего, даже если я не спускаю свою Силу с поводка.

Боже… неужели я назвал людей «смертными?» Это что, у меня комплекс бога так стремительно начал развиваться? Удивительно, как быстро я перестал себя ассоциировать с ними, и как охотно поставил себя на несколько ступеней выше людского рода. Хотя, если смотреть объективно, ведь я действительно находился выше в этой пищевой цепочке. Я сильнее, быстрее и смертоноснее любого простого человека, так почему бы мне не считать себя чем-то большим и более совершенным? Это не просто бред мнимого величия, рожденный в моем сознании, это просто неоспоримый факт.

Сейчас мне было даже сложно поверить, что я когда-то терпел рядом с собой общество таких червей, принимал от них деньги и… святые небеса, вспоминать стыдно! Работал на них. Свой невероятный дар я расходовал на это! По сути, как бы мне не было противно это признавать, в прошлом я был немногим лучше этих малодушных и испуганных овечек, что сейчас боязливо косятся на меня, как на забравшегося к ним в загон волка. Но все течет, все меняется. Я изменился, а вот они останутся такими до конца своих дней.

Ладно, чего голову ломать, время все расставит на свои места. А то вон, гости уже заждались…

Проходя мимо замершего в нерешительности мужчины, который не мог определиться, станет ли попытка убраться с моего пути для него потерейлица, я уверенным движением выхватил у него из рук бокал с чем-то темным и красным, похожим на вино.

Запрокинув голову, я залпом влил в себя напиток, почти мгновенно ощутив, как легкая полупризрачная дымка почти ласково врывается в мой мозг. Раньше я не позволял себе пить алкоголь, потому что терял из-за этого контроль над Силой, но на сегодняшний вечер у меня были совершенно другие планы. Немного ужаса его только украсит…

По рядам окруживших меня людей пронеслась волна сдавленных выдохов, когда до них докатились пока еще слабейшие отголоски энергии смерти.

Тихо рассмеявшись, я сжал кулак, и на пол вместе с каплями моей крови из пораненной ладони посыпались осколки битого хрусталя. Видевший весь этот перформанс мужчина, у которого я отобрал вино, очень странно побледнел и выпучил глаза, а я обтер окровавленную руку об его белую сорочку. Когда я отнял свою ладонь, то рассмотрел на ней одни только узкие розовые шрамы, настолько быстро дар исцелил мелкие порезы. Просто невероятно, насколько я стал сильнее…

— Как вам сегодняшний вечер, дамы и господа? — Спросил я вовсе негромко, но меня все равно услышал каждый присутствующий. — Не жалеете, что пришли?

Еще ни один из гостей не успел определиться с ответом, как двери лифта снова открылись, и трое марионеток втолкали в ресторанный зал нового участника — полураздетого мужчину в криво застегнутой рубашке, наполовину заправленной в брюки. Ну, вот и последний приглашенный! Теперь-то уж точно можно начинать.

— Вот, наконец, все в сборе…

— Что тут вообще происходит?! — Истерично взвизгнула пожилая женщина, которая в молодости наверняка обладала крайне приятной внешностью, но безжалостное время сильно смазало некогда красивые черты.

Я неспешно развернулся и направился к ней, заложив руки за спину. Вокруг тётки сразу же образовалось пустое пространство, и она боязливо бросила взгляд на скучившихся позади нее… не знаю, кем они ей приходились? Товарищей? Друзей? Приятелей? Неважно. Главное, что никто из них даже не попытался поддержать свою товарку, ни словесно, ни уж тем более физически. Ни один из них не осмелился преградить мне дорогу, и встать на ее защиту.

Встав напротив едва ли не трясущейся женщины, я вперился в нее своим тяжелым взглядом, от которого ее нижняя губа начала подрагивать.

— К-кто в-вы вообще так-к-кой?! — Сильно заикаясь пробормотала она, пытаясь отступить подальше.

— Я ваш судья.

Опустившаяся после моего ответа напряженная тишина прерывалась только едва слышимыми переборами музыкального сопровождения и звоном выпавшего из чьих-то ослабевших рук бокала.

— Вы ведь директор детского дома, правильно? — Спросил я у дрожащей всем телом женщины, которая теперь пыталась провалиться сквозь пол, лишь бы не стоять перед моим пронзительным взглядом.

— Д-да…

— Тогда скажите, сколько раз вы подбирали детей по медико-социальным характеристикам по просьбам Ирины Свиридовой? Ах, простите, уже Шулегиной. Сколькие из ваших воспитанников попали на операционный стол, как доноры органов, а сколькие оказались в рабстве?

— Я… я не пон-нимаю, о чем в-вы…