Шрифт:
— Зачем ты Грэю?
— Он думает, что сможет получить с моей помощью власть, — усмехнулся Белиар, — И третью меру. Даже больше. Он хочет подняться на Небо.
— Думает? А это не так?
Пленник скосил глаза вниз. Он со своего места видел только ноги мертвого нуля.
— Этот ноль обманывал его.
Я вспомнил Грэя. Не похоже, чтобы дикий полубезумный старик мог провести вокруг пальца такого стратега. Глава Полуночной Тени наверняка занял свой пост не просто так.
— И все же он его провел. Этот ноль — пришелец из твоего мира.
— В смысле? — у меня глаза полезли на лоб, и я со всех глаз вытаращился на старика, — Тоже с заданием Абсолюта?
— Нет, это обрядовая чернь. В вашем мире полно глупцов, которые интересуются магией. Они летят в царство Регнум за силой и властью, — демон захохотал, — И, когда они сюда попадают, их ожидает сюрприз!
Я посмотрел на пентаграммы. Значит, это часть обряда.
— Нет. Это защита от меня. Обряд он проводил в той комнате.
Оглянувшись назад, я поежился.
— Что за обряд?
— Помнишь, как ты попал сюда?
— Я плохо помню, — честно признался я, напрягая память.
Но Белиар, кажется, увидел все, что ему нужно.
— Твою жизнь обнулили. Убили родных, лишили крова и состояния. Это часть обряда. Тот, кто сделал это, должен был довести тебя до полного отчаяния, — сказал демон.
Я вспомнил Кротова. Ирония судьбы — лица тех, кого я любил, постепенно стирались из памяти, а те, кого я ненавидел, смотрели на меня из прошлого как четкие фотокарточки.
Министр-олигарх, вытащивший меня из учебки телохранителей якобы из-за таланта. А потом уничтоживший все, что у меня было. Даже сейчас, когда я многое забыл из того мира, ненависть к нему горела с прежней силой.
— Ты был разменной монетой. Душа доведенного до самоубийства становится первой платой для входа в наш мир, — демон снова захохотал, — Глупцы! Такие, как этот ноль, стремятся сюда, и не знают, что одна душа — это крохи.
Покосившись на нуля, я не испытал к нему никакой жалости. Получается, чтобы попасть в этот мир, он кого-то довел до суицида, как пытались проделать со мной.
— Я не убивал себя. Я попытался отомстить.
— Но тебя пытались подвести к краю…
Тут меня осенило. Мастер Женя, когда в Проклятых Горах пытал Рычка… Случайно оброненная фраза о том, что меня надо было довести до крайности. Это тоже часть обряда?
— Именно, — демон повел глазами, пытаясь кивнуть, — Но в Регнуме память о прошлой жизни постепенно стирается. И эти глупцы, оказавшись тут, быстро все понимают и пытаются вернуться назад. Но формулы надо вспомнить…
Я разозлился. Тот мастер из Проклятых Гор оказался не так прост. Никакой он не посланец Абсолюта, а «обрядовая чернь», как выразился демон. Но откуда-то он узнал про таких, как я.
— Надеюсь, ты не нажил в этом мире чего-то, что может тебя ослабить? — усмехнулся Белиар.
Снова ворох мыслей в моей голове, там же проскользнула и девочка Грезэ, так похожая на мою дочь. Демон усмехнулся:
— Молись, чтобы тот хитрец из Проклятых Гор не узнал о ней. Чернь так хочет домой, что не остановится ни перед чем.
Эти его слова немного напугали. Я ни разу не рассказывал мастеру Жене о том, почему так стремился к Скорпионам. Рассказывал только…
Мурашки побежали по моей спине. Кое-кому я все-таки рассказал. Надеюсь, та женщина Кара, что помогла мне сбежать, молчала. Но я, к облегчению, не называл ей имя.
— В Регнуме есть десятки способов узнать имя, — подогрел мою тревогу демон, — Если ты связал себя с девчонкой, а твой враг помнит магию твоего мира, то…
— Магия моего мира? — вырвалось у меня, — Неужели она так сильна?
— Ваш мир построен на костях… — хотел сказать Белиар, но замолк, напрягшись.
Я вскинулся, поднимая оружие. С лестницы послышался разговор, что-то громко звякнуло по каменной стене, отдаваясь эхом.
Глава 4. Дыхание смерти
— Мастер Коли, я никогда не был здесь, — послышался голос Ульвара.
— Тогда смотрите под ноги, зверье пустое!
Слишком мало времени, чтобы думать. Коли, Коли… Знакомое имя, но я не помнил, откуда его знал. А ведь совсем недавно звучало. Да что с памятью моей?
Разговоры доносились глухо, звери возились в колодце, с ворчанием минуя ступеньки-ловушки. Выставив копье, я лихорадочно думал, а демон, как назло, не давал сосредоточиться:
— Освободи, поднебша, и я убью их.