— Жертву, Белиар принес жертву!

— Какую жертву? — демон все-таки развернулся.

— За искупление предательства!

Белиар поморщился, но ничего не ответил, и потащил меня дальше. Бесы продолжали кричать:

— Предатель!

— Оступник!

— Поднебная подстилка! — выкрикнул особо смелый бес.

Белиар развернулся… и бес вдруг вылетел из толпы, сбив с ног пару собратьев. Беднягу словно взрывной волной унесло вниз, он еще долго кувыркался по склону, а потом канул в горящую реку.

— Сила! Сила! Откуда у него сила?

Бесы с истерикой разбежались, но через некоторое время подтянулись назад, выбирая более безопасную дистанцию. Они рассматривали меня с голодным интересом.

С горы панорама просматривалась чуть лучше, но вдалеке все тонуло в дымном мареве. Земля слегка затряслась, послышался гул. Там, за клубящимися облаками, двигалось что-то огромное. Будто одна из стен пещеры пришла в движение, но тут же исчезла в дымке.

Наверняка те самые Апепы, черви, пронзающие миры…

— Почти, — ответил демон.

Тут Белиар отпустил меня. Я больно свалился на землю, оцарапавшись об острый щебень. Демон же встал спиной ко мне, поднял крылья вверх, раскрыл руки, и заорал во все горло:

— ТЕНЕ-ЕБРА-А-А!

Его громкий голос полетел под сводами страшного мира, затухая где-то вдали. Казалось, тучи даже раздвинулись от его крика.

Я попытался встать, но тело не слушалось меня. Дышать было невозможно, глаза слезились, и у меня получилось только перевернуться на живот и задрать голову. Кажется, я уже задыхался.

Тут Белиар повернулся:

— Ты интересный поднебышек. Умный. Решил тебя не убивать. Ты будешь служить…

Я выдавил из себя:

— Пошел ты. Ты… ты… — я пытался придумать хоть что-то, — Подземыш…

Я закашлялся, а демон расхохотался, задрав голову. У него было очень хорошее настроение.

— Ох, и нравишься ты мне.

— Зато ты… мне…

Я не смог договорить, как вдруг Белиар приложил ладонь ко лбу, кого-то высматривая.

— А, летят… Как ты сказал? Подземыши? А мне нравится, — он улыбнулся, — Подземыши летят!

Я попытался разглядеть, кого он там увидел. Ничего, только стена дыма вдали.

— У меня тут дела намечаются, — Белиар склонился надо мной, положив руку на плечо и вдавив в кожу отросшие когти, — Эти глупцы поплатятся.

Он с детским интересом потянул ауритовый гвоздь, до сих пор торчавший у него в коленной чашечке. Показалось тело гвоздя, изъеденное будто кислотой, а потом он просто обломился.

— Вот же дерьмо, — вздохнул Белиар, — Ладно, поднебышек. Они на тебя глаз положат, а мне ты нравишься.

— Ты… — я только беспомощно ворочался, — Ты…

— Мы еще вернемся к нашему разговору, — сказал демон.

И картинку отключили…

Боль, муки, страдания… Как еще это можно было назвать?

— Спика! — меня тормошили, — Первуха сраная, очнись.

Где я? Кто я? Спика — это я?

По моим щекам прилетели звонкие пощечины, и моя бедная голова снова взорвалась болью.

— Однуха, а ну открывай глаза!

Знакомый голос доносился будто сквозь вату, а мое сознание плавало где-то в желудке. В противной склизкой массе, которая вроде раньше была едой, но так и не переварилась. А теперь еще и запросилась назад. Очень-очень ей надо…

— Спика, слышишь?

Я содрогнулся, спазмы скрутили пищевод, и сильная рука перевернула мое тело вниз лицом. Меня стошнило, и стало намного легче.

— Вот дерьмо нулячье, — донеслось с отвращением.

— А… — вырвалось у меня.

Я вдохнул воздух. Обычный, простой, чистый… Такой сладкий воздух!

Все кружилось перед глазами, темнота разбавлялась синими и красными пятнами. Разноцветные круги стали пропадать, уплывать за край зрения, но темнота никуда не исчезала.

Не сразу я понял, что темно не в моих глазах. Вокруг все еще царила ночь. Под ладонями едва проглядывались камни, на которых блестел мой ужин.

— Как ты выбрался? Что там произошло?

Вопросы сыпались на меня, а я ничего не помнил. Картинки болтались на краю сознания. Дым, огонь, золото… Что все это значит?

Я заворочался, пытаясь подняться. Рука, держащая меня, отпустила, я уперся всем весом на ладони… и с криком упал на вывихнутую руку.

— А-а-а!!!

Я приложился в мой же вчерашний ужин всем лицом, но он совсем не смягчил удар о каменный пол.

— Спика, первушья твоя мера! — рука снова подхватила меня.