Но, с другой стороны, давно уже нет Иосифа Виссарионовича, и отлаженного, как швейцарские часы, аппарата власти, и всемогущего НКВД, у которого всего хватало – и штатов, и техники, и тюрем... Раз продали такой объект официально, по бумагам с подписями и печатями, значит, окончательно у них там все развалилось и бояться нечего. В случае неприятностей можно адвокатов нанять, следователей подкупить, про права человека и геноцид нации шум поднять...

– Давай автоген, попробуем... – негромко сказал он. И, подумав, добавил: – Вызывай ребят из Гудермеса. Завтра уже будет ясно, чья это работа.

Лечи с облегчением перевел дух и кивнул. Лема поспешно извлек трубку сотового телефона. Хозяин решил обе проблемы. Оставалось самое простое – исполнять его распоряжения.

Пассажирский самолет с надписью «Пан-Америкэн» на фюзеляже описал огромный полукруг в ярком голубом небе над лазурным морем, выходя на посадочную глиссаду Афинского аэропорта. Прокатившись по бетонной полосе, самолет остановился на стоянке под номером семь. Четырем молодым мужчинам, выделявшимся в толпе пассажиров прямой осанкой, короткими стрижками и мускулистыми фигурами, это показалось доброй приметой.

Первым ступил на трап Джерри Виндоуз – в легком сером плаще, сорочке с расстегнутым воротом и плоским кейсом-"атташе" в руках. На его счету было двести глубоководных погружений и шестьдесят боевых операций в чужих территориальных водах. Следом шли похожие на спортсменов лейтенанты Генри Джонсон и Боб Гарднер – куртки свободного покроя, облегающие джинсы, небольшие, со множеством карманов, сумки через плечо. Генри рассказывал анекдоты, и оба весело смеялись, демонстрируя крепкие белые зубы. У Генри за спиной сто восемьдесят погружений на глубины свыше ста метров, сорок шесть специальных операций, Боб если и отставал от товарища, то ненамного. Капрал Дик Томпсон придерживал за локоть симпатичную девушку с длинными волосами и, блестя черными круглыми глазами, что-то шептал ей на ухо. Он был любителем женщин и случайное соседство в полете умел превратить в бурный роман. Если, конечно, ему не надо было уходить под воду. Подвижный, как капелька ртути, волокита нырял за сотню сто сорок раз, участвовал в тридцати двух специальных операциях.

Прямо у трапа их встречал третий секретарь посольства США Роберт Смит с несколькими помощниками. Пока те сноровисто загружали в микроавтобус багаж прибывших – три огромных брезентовых тюка, неподъемных даже на вид, Смит с дружеской улыбкой рассказывал о благословенной земле Эллады, будто гид туристического бюро готовил гостей к предстоящим им удовольствиям.

Без всяких формальностей, минуя таможенный и пограничный контроль, микроавтобус выехал с летного поля. Джерри Виндоуз никогда не был в Греции и с интересом смотрел в окно, по опыту зная, что этим его знакомство со страной и ограничится – подводная толща практически одинакова во всех концах света.

Возле здания аэропорта стоял полицейский броневик допотопной модели, выкрашенный почему-то в темно-синий цвет, характерный для почтового ведомства. Пулеметный ствол нелепо задирался почти вертикально вверх. Броневик, похоже, был пуст, но чуть поодаль неспешно прогуливался греческий полицейский, по всем статьям напоминающий своего американского коллегу: стандартный рост, вес, суровое лицо, револьвер в открытой кобуре, не дотягивающий, правда, по массивности и калибру до знаменитого «кольта».

– Обстановка осложняется активностью русских, – прямо на ходу начал инструктаж Роберт Смит, истинную профессию которого «тюлени» определили с первого взгляда. – Вокруг этой «малютки» нагромождено три трупа и генерал КГБ, нелегально проникший в страну... Не исключено, что внутри есть какие-то секреты, возможны хитроумные ловушки... Никакой конкретной информации у меня нет, но следует проявлять особую осторожность...

Виндоуз не отрывался от окна. Все инструктажи, которые ему приходилось слышать от резидентов на местах, сводились к трем вещам: сложной обстановке, отсутствию конкретной информации и необходимости соблюдать осторожность. Вдоль шоссе тянулись огромные рекламные плакаты, не отличающиеся разнообразием: элегантный симпатичный мужчина и очаровательная девушка наслаждались жизнью, затягиваясь сигаретами «Classik Ultra».

Джерри тоже хотел наслаждаться жизнью, но не знал, с какого конца к этому делу подступаться – акваланги, декомпрессионные камеры, реактивные пистолеты, портативные ядерные заряды, предельные погружения – все, чем он занимался последние годы, мало способствовало наслаждению.

Смит говорил что-то еще, но Виндоуз не слушал. Его мучило беспокойство, смутные нехорошие предчувствия. Мимо проплывали легкие, какие-то ненастоящие – будто декорации – дома под черепичными крышами, опоясанные балконами-террасами и облепленные непонятными вывесками и более понятными рекламами. Пестрота окружающего пространства и обилие зелени создавали атмосферу беззаботности, свойственную курортным городам. Идти под воду не хотелось, пожалуй, впервые за всю службу. И раскинувшееся слева море – серое, с голубой полоской вдали у гористого берега бухты – не притягивало взгляда, как обычно. Вздохнув, Джерри отвернулся.

– При погружениях держите оружие наготове, – закончил напутствие офицер ЦРУ.

В Пирее «тюленей» со снаряжением перегрузили в мощный катер, принадлежащий посольству. Смит отдал команду, и катер, вздымая за собой высокий пенный бело-голубой бурун, рванулся в открытое море. Через три часа в условленной точке произошла встреча с субмариной ВМС США класса «Спрут», наиболее приспособленной для поддержки боевых пловцов.

– Удачи! – пожелал руководитель резидентуры, когда Виндоуз, Джонсон, Томпсон и Гарднер перебрались на стальную, покрытую рядами заклепок палубу. Те молча кивнули в ответ и скрылись в горловине люка. С лязгом захлопнулась крышка, лодка-носитель дрогнула и стала погружаться. Через несколько минут только небольшие водовороты над рубкой напоминали о присутствии у берегов Греции американской подлодки. Операция имела гриф «секретно», поэтому все остальное должно было происходить под водой.