— Всего лишь путники, — ответил я, даже не двигаясь с места. — А вы?

— Тебя это волновать не должно, — он быстро осмотрел нас, отметив, сколь мало у нас есть с собой оружия, потом его взгляд остановился на поджаренной туше оленя. — Решили устроить себе пирушку? Что, прямо вот так запросто? Здесь, посреди враждебной и смертельно-опасной территории?

— Мы были очень голодны, — робко отозвалась Мия. — Если хотите, мы могли бы поделиться и с вами. Нам не нужны проблемы.

— Проблемы никому не нужны, однако порой от них так просто не избавишься, — хмыкнул мечник, и кое-кто из его товарищей сделал то же самое. — А насчёт твоего любезного предложения, я пожалуй, не откажусь. Мы заберём мясо с собой.

— Заберёте? — ужаснулась Мия. — Всё?

Теперь уже люди расхохотались в голос. Однако тут из их толпы вышла девушка, которая и была одной из лучниц.

— Нилл, мы не можем отбирать у них всю еду. Это… не правильно!

— А нашим людям голодать правильно? — резко повернулся к ней мечник. — Мы опять ничего не добыли. Лишь те жалкие ягоды, да пару сморщенных грибов, которых и на суп-то не хватит. А здесь целая оленья туша.

Он двинулся было к нам, но девушка его остановила.

— Это же люди, Нилл! Такие же люди, как мы. Нам нельзя на них нападать.

Он нетерпеливо сбросил с себя её руку.

— Люди они или нет, мне плевать. Нам нужна еда. Добровольно они вряд ли с ней расстанутся, а значит…

Он извлёк из ножен короткий, кривой клинок с зазубринами, и сделал шаг в нашу сторону. Остальные тоже достали оружие. Девушка, которая пыталась нас защитить, опустила голову, и уже больше ничего не решалась сказать.

Краем глаза я заметил, как рука Лиама потянулась к топору. Эдди нашарил в костре большую горящую ветку.

Я медленно поднялся на ноги. После всего пережитого, после сражений с целой ордой гоблинов, кровожадным вампиром, и самым настоящим великаном, разве могли меня напугать обычные люди?

— Я не хочу убивать вас, — сказал я, и они в очередной раз рассмеялись.

— А у тебя и не получится, — Нилл плюнул мне под ноги. — Лучше сядь на место, и тогда быть может, тебе достанется не очень сильно. Хотя нужно ещё разобраться, почему вы столь открыто сидите здесь и жарите мясо на костре. Уж не шпионы ли вы случайно?

Я вздохнул, устало качая головой.

— Что ж, теперь понятно, почему люди проиграли войну за эту планету. Даже на краю гибели нашего вида мы всё равно готовы вцепиться друг другу в глотки… Говорю последний раз: спрячьте своё оружие, разворачивайтесь и уходите отсюда. Тех, кто не послушается, я убью. И плевать мне, люди вы или нет!

Ответом мне был боевой крик Нилла. Он вскинул свой меч и бросился на меня. Уже привычно активировав все свои особые навыки, я увидел, как медленно он двигается.

Удар моего топора отрубил ему обе руки, державшие меч. Он издал отчаянный крик и рухнул на землю, истекая кровью.

Моя рука сама собой схватила уже заряженный пистолет. Прогремел выстрел, и копейщик не успел метнуть в меня своё оружие, упав замертво. Остальные на мгновение замерли, потрясённые тем действием, что продемонстрировало моё оружие.

На какое-то время я позволил себе понадеяться, что они сейчас просто в страхе разбегутся, и мне не придётся убивать остальных, но всё получилось с точностью до наоборот.

— Он колдун! — крикнул кто-то из людей. — Он владеет тёмными чарами. Вот почему они так просто сидели здесь! Бей колдуна!

И с яростными воплями, все разом бросились на меня. Пистолет был однозарядным, и толку теперь от него уже не было, однако я мог справиться и без него.

Минута кровавой и бессмысленной резни, и вот уже семь из восьми людей лежат на земле мёртвые или умирающие. Осталась лишь та самая лучница, которая глядела на меня с округлившимися глазами и не могла даже пошевелиться от сковавшего её ужаса.

В следующую секунду выяснилось, что за убитых врагов-людей тоже начисляются очки опыта, хоть и в гораздо меньшем объёме. Что ж, уже не зря я поработал топором и потратил один патрон…

Только подумав об этом, я ощутил, как к моему горлу подкатывает комок. Я ведь сделал это так просто, почти не задумываясь. А теперь, глядя на все эти тела, я даже особых угрызений совести не испытываю. Что же это такое? Всегда ли я был таким, или это перемещение в новый, жестокий мир так на меня повлияло?