– Однако… - не отрывая взгляда от своей тарелки пробормотал пока остающийся безымянным молодой господин. – Ингвар, сядь уж…

Парень в блузе зло покосился на Митю и приткнулся к столу, словно не зная куда девать неуклюжие руки с темной каймой под ногтями.

– Ваш сын, Аркадий Валерьянович, чрезвычайно любезный молодой человек! – протянула хозяйка дома.

– Я бы сказала – опасно любезный! – проворковала дама в кремовом платье и улыбнулась поручику. Тому достался новый неодобрительный взгляд от сидевшего рядом с ней господина, и ненавидящий – от мальчишки в блузе.

Какие тут непонятные, но интересные отношения!

– Почему сравнение с Кровными Внучками Лели так нравится дамам? – вдруг пробормотала Ариадна.

– May be because… Oh, sorry… Навьерно, патамушт они быть прекрасны. И долго молоды… как альвийски Dames…- ответила похожая на печальную мартышку девушка в платье, смахивающем на упаковочный мешок. Судя по быстрым вороватым взглядам парочки бандиток – та самая мисс Джексон, которой нельзя рассказывать.

– Невелико достоинство! – откладывая книгу, с неожиданной горячностью выпалила Ада.
– Они легкомысленные!

– Но они ведь не могут иначе – такова их природа, унаследованная от Лели-Любви. – рассудила молодая дама. – Зато все Лельевичи чудесно поют, рисуют картины, играют на театре… влюбляют и влюбляются, конечно.

– И за это их почитать? – задиристо возразила Ада.
– Мне кажется, это несправедливо! Если уж Кровная Знать обладает такими привилегиями, она должна заниматься серьезными делами!

– Ада, ты ведешь себя неприлично. Антония Вильгельмовна, куда вы смотрите?

– Полно, Полина Марковна, ваша дочь кой в чем права.
– вмешался стройный и строго одетый господин средних лет. – Многие полагают, что привилегии Кровной Знати… м-м-м, непомерно велики. Мы ценим их былые заслуги, но господа, времена изменились. В наши дни обычная кавалерия, даже с помощью Силы потомков Симаргла, совершенно бессильна перед боевыми автоматонами. А ведь кроме паро-конницы и артиллерия есть…

– Зато в этой самой паро-коннице сплошь Кровные – простому дворянину и не подступиться. – пробурчал поручик.

– Да-с! – господин энергично взмахнул вилкой. – Служилое дворянство явственно ущемляют в пользу Кровной Знати, а так ли велика разница между нами? Учитывая печальный, но, увы, непреложный факт, что Кровная Сила иссякает? – он вонзил вилку в крылышко пулярки. Судя по довольной физиономии, иссякающая Кровная Сила не слишком его и печалила. Или просто пулярка вкусная? Попробовать, что ли…

На тарелку Мите немедленно шлепнулась куриная грудка, будто скользнувшая за спиной Одарка мысли читала. Талант, который и Кровной Знати недоступен.

– Это сосед наш, помещик Лаппо-Данилевский, Иван Яковлевич. Очень влиятельный в губернии человек. – вдруг шепнула Мите Ада. – Алеша – его сын. Они оба… весьма ценят собственное мнение.

Митя из-под ресниц глянул на шепчущего Лидии на ушко щеголя. Тот самый Алеша, который не танцует с Алевтиной, а лишь смеется? С Алевтиной и Митя танцевать бы не стал – мала еще. Но смеяться над желаниями барышни… фу, как нелюбезно.

– Опасные вещи говорите, Иван Яковлевич. – хмыкнул молодой господин. В речи его слышался легкий германский акцент. – Так и до ослабления государевой власти договориться недолго.

– Штольц, Свенельд Карлович. – шепнула опекающая Митю Ада.
– Был управляющим у покойного мужа Анны Владимировны. – движением глаз она указала на даму в кремовом платье.
– Когда тот умер – они взяли и поженились. Все были очень удивлены – такой мезальянс… Но зато он лучший управляющий в губернии. Ингвар – его младший брат. – она скосила глаза на паренька в блузе.

Иван Яковлевич смотрел на Штольца слегка изумленно – будто с ним табурет заговорил. Помолчал… и наконец обронил снисходительно:

– Об ослаблении власти государя настоящий дворянин… - он с явным намеком выделил последние слова – старший Штольц остался невозмутим, а вот его братец Ингвар аж покраснел от злости. – …даже думать не станет! Даждьбожичи – кровь солнца, а без него жизни нет, неважно, греет оно сильнее… или чуть слабее. Уж дворянство доказало свою верность государю!

– Швырнув в Его Величество бомбу.
– меланхолично обронил отец. И вздернул брови, видя шокированные лица. – Среди поднявших руку на покойного государя – три представителя дворянского сословия. Включая самого бомбиста, Гриневицкого.

Митя посмотрел на отца даже с некоторой гордостью. Ему бы еще научиться не две, а одну бровь поднимать…

– Полячишко! – господина Лаппо-Данилевского казалось не смутить – он отмел возражения взмахом вилки. – Все эти инородцы… - фразу он не закончил, но и пауза была достаточно многозначительной.

Младший Штольц бешено сверкнул глазами, старший нахмурился.

– А эта их Софья Перовская – безумная баба, изгнанная собственной семьей…

Улыбка хозяйки дома казалась приклеенной.