Филлис, казалось, не слышала ее.

— Я удивлена, что вы пришли со снимками сразу сюда и даже не пытались пошантажировать меня.

Чарити нервно сцепила пальцы:

— Вы сомневались в моей порядочности?

— Вы сами в течение прошлых двух месяцев наглядно продемонстрировали свое намерение упорно бороться со мной по поводу любых решений, так или иначе касающихся судьбы пристани Чокнутого Отиса.

— У вас, по-видимому, сложилось превратное мнение о моих моральных качествах, если вы могли предположить, что я смогу использовать снимки для достижения своих целей.

На щеках Филлис выступили багровые пятна, ей стало по-настоящему стыдно за свои мысли.

— Извините меня, пожалуйста, и не обижайтесь: я готова на коленях благодарить вас за то, что вы сделали. Я так привыкла считать вас своим врагом, что не сразу могла понять, почему вы пришли сюда сегодня и преподнесли мне такой подарок.

— Ну что вы? Я думаю, если бы вы оказались на моем месте, то сделали бы для меня то же самое. Конечно, наши позиции прямо противоположны по вопросу о судьбе пристани, но, согласитесь, это же еще не причина ненавидеть друг друга.

Филлис нахмурилась:

— Нет, конечно, нет.

— Я думаю, мы с вами ведем честную игру, не так ли?

— Да, вы правы, но все-таки иногда так легко забыть о моральной стороне дела и использовать любые средства для достижения цели. Закон и политика быстро меняют человека далеко не в лучшую сторону.

— Кроме закона и политики, многие вещи в жизни могут привести к тому же эффекту. — Чарити заглянула в конверт:

— Это все фотографии?

— Да, слава Богу. Когда я поняла, что он делает, я вскочила с постели и разбила фотоаппарат. Но к этому времени Рик уже успел сделать три снимка, — ответила Филлис, и на глазах у нее заблестели слезы. — Я все еще не могу поверить, что позволила себе совершить такую глупость.

Чарити была поражена, безутешным видом плачущей Филлис Дартмур.

— Не надо. Все будет хорошо. — Она быстро поднялась с дивана, подошла к Филлис и положила руку на ее одеревеневшие плечи. Чарити вспомнила, что сказал Илиас: «В конце концов снимки сделаны полароидом, следовательно, можно надеяться, что дубликатов нет».

Глаза Филлис округлились от испуга:

— Боже мой, я совсем забыла о такой возможности!

— Посмотрев на фотографии, можно сделать вывод, что Свинтон явно не профессиональный фотограф. Скорее всего у него не было возможности сделать с них копии. Сам скопировать снимки в своем домике на колесах он не мог, а в какую-нибудь солидную фотолабораторию их бы не взяли.

— Наверное, вы правы, — сказала Филлис, смахивая слезы. Она еще не пришла в себя, но все же смогла немного успокоиться. Филлис посмотрела на Чарити и сказала:

— Я сейчас же их сожгу.

— Хорошая мысль. — Чарити быстро убрала свою руку с плеча Филлис. — Не вешайте носа, фотографии у вас, значит, худшее уже позади.

— Вы правы. — Филлис подняла выше голову. Было видно, как привычная самоуверенность и решительность возвращались к ней. — Клянусь, я, наверное, убила бы этого сукиного сына Рика Свинтона.

Чарити тихо поднялась и вышла из гостиной. Часом позже она все еще вспоминала этот разговор с Филлис, сидя на пассажирском месте своей «тойоты»и наблюдая за поворотами узкой дороги через ветровое стекло. Туман уже поднялся, но полил дождь. С высоких, величественных пихт, посаженных по обе стороны дороги, стекала вода. Небо над проплывающим мимо городком было свинцово-серого цвета.

Илиас управлял ее автомобилем так же, как он выполнял и любую другую работу, — настолько превосходно, что со стороны могло показаться, будто вести машину очень легко. Чарити чувствовала, что на самом деле он глубоко погрузился в холодные воды своих собственных мыслей.

— А куда ты дел Отиса? — спросила она, прерывая затянувшееся молчание.

— Оставил его Юппи.

— Это хорошо, Отис любит кататься на карусели. В течение нескольких дней после смерти Хейдена только катание на деревянной лошадке было тем единственным средством, с помощью которого можно было поднять его настроение настолько, что у него просыпался аппетит.

— Чарити, Отис действительно очень благодарен тебе за заботу в течение нескольких недель после смерти Хейдена. Он только не знает, как выразить свое чувство, чтобы ты его поняла.

— Да, я знаю это.

Тот, кто хочет изменить русло реки будущего, должен быть готов замочить свои руки в водах прошлого.

Из дневника Хейдена Стоуна.

— Итак, вы все-таки ухитрились притащиться сюда, Уинтерс, — произнес Гаррик Кейворт, не оборачиваясь. Он сидел в глубоком кресле с изогнутой спинкой, обращенном к мокрому от дождя саду. — Вы, наверное, разочарованы моей неудачей? Никогда не любил таблетки. Проклятие, кто бы мог подумать, что потребуется слишком много времени, чтобы они подействовали. Но вы не беспокойтесь, черт возьми, может быть, в следующий раз я воспользуюсь чем-нибудь более эффективным.