Она стояла вместе с Бернис возле открытых французских окон и смотрела, как кружатся в вальсе дамы в легчайших платьях и элегантно одетые кавалеры. Лакеи в ливреях лавировали между гостями с подносами, уставленными бокалами с шампанским и лимонадом. Музыку перекрывали громкие разговоры и смех.

Бернис оглядела свою племянницу с головы до пят и просияла от удовольствия, – Ты вполне можешь посоперничать с любой из присутствующих здесь женщин, моя милая.

Мэделин осмотрела свои бледно-желтые атласные юбки и сморщила носик.

– Это все благодаря твоим стараниям.

– Гм… Скорее благодаря стараниям Ханта. Это он проявил твердость и настоял на том, чтобы ты не одевалась сегодня в черное. В самом деле, пора тебе оставить траур и носить то, что и положено носить женщинам твоего возраста.

Это желтое атласное платье появилось сегодня днем словно по мановению волшебной палочки, а вслед за ним появились искусная швея, которая тщательно подогнала его по фигуре Мэделин, а также перчатки в тон и бальные туфельки на мягкой кожи.

Тетю Бернис так и распирало от самодовольства, и Мэделин поняла, что здесь не обошлось без ее участия. Однако глаза Артемиса, в которых блестела откровенная мужская гордость, убедили ее в том, что настало время снять траур по отцу.

Это была идея Артемиса – прийти на вечеринку к лорду Клэю и, воспользовавшись большим скоплением народа, под шумок обыскать кабинет его светлости. Им надо было выяснить, что Клэй сделал с теми снотворными травами, которые он в большом количестве закупил в аптеке у миссис Мосс.

Мэделин тревожно покосилась в сторону парадной лестницы. Артемис ушел на тайный обыск полчаса назад.

– Что-то он долго, – тихо сказала она тете.

– Не волнуйся. Хан – человек умный, он все сделает как надо и не допустит, чтобы его застали кабинете Клэя.

– Я волнуюсь не оттого, что его могут застать в кабинете. Меня возмущает, что он взял на себя самую легкую часть нашего сегодняшнего плана, а мне предоставил самую трудную.

– Объясни, ради Бога, о чем ты говоришь?

– Разве непонятно? Мне приходится терпеть все эти взгляды и кривые усмешки. Ты что, не заметила, как всколыхнулась толпа, когда мы вошли в этот зал? Свежая новость: Артемис Хант пришел на вечеринку с Грешной Вдовой! Можно подумать, что всем этим людям больше нечем заняться, как только перемывать нам косточки.

Бернис усмехнулась:

– Ты совершенно права, моя милая. Им действительно больше нечем заняться. Твой роман с мистером Хантом – самая последняя сенсация в свете.

– У меня такое чувство, как будто я участница увеселительного представления в «Павильонах мечты». Надо бы заставить этих людей купить билеты, а то пялятся задаром!

– Перестань, все не так уж плохо.

– Да, конечно. Лучше бы я сама пошла наверх обыскивать кабинет Клэя, а Артемис остался здесь терпеть любопытные взгляды зевак. Это пошло бы ему на пользу.

– Высшее общество быстро утомляется сплетничать на одну и ту же тему, – заверила ее Бернис. – Новость о твоем романе с Хантом скоро приестся и перестанет вызывать ажиотаж.

– Надеюсь, что ты права.

– Бернис! – В незнакомом голосе слышалось наигранное удивление. – Как я рада вас видеть! Сколько лет, сколько зим!

Обернувшись, Мэделин увидела женщину средних лет в розовом шелковом платье в цветочек, которая пробиралась к ним сквозь толпу. Дама навела на нее свой лорнет.

– А вы миссис Деверидж, не так ли?

Эта женщина сразу же не понравилась Мэделин.

– Мы разве знакомы, мэм?

– Нет, но я знакома с вашей тетей. Она нас представит друг другу.

– Леди Стендиш, – пробормотала Бернис, – это моя племянница Мэделин.

– Грешная Вдова! – Леди Стендиш наградила Мэделин холодной улыбкой. – Смелость Ханта достойна всяческого восхищения. Не каждый мужчина отважится пригласить в свой дом даму с такой репутацией, как ваша.

Мэделин онемела от столь откровенного хамства, зато Бернис нисколько не растерялась.

– Артемис Хант – человек не робкого десятка, – небрежно бросила она, – не чета вашему сыну Эндикотту, который, как видно, предпочитает общество посредственностей. Хант же ценит ум и изящество.

Во взгляде леди Стендиш блеснуло негодование.

– А также, судя по всему, имеет склонность к рискованным пари.

Мэделин нахмурилась:

– О чем вы, мэм?

Губы леди Стендиш вытянулись в неприятную тонкую линию.