Златовласый взмахнул тросточкой, подзывая проезжавший мимо экипаж, затолкал пьяного Глентхорпа в салон, а сам прошел вперед, чтобы переговорить с кучером.

Коротышка Джон осторожно спустился с крыльца и напряг слух, пытаясь разобрать указания златовласого.

– Переулок Круктри, милейший, – долетел из тумана его бархатный баритон.

– Слушаюсь, сэр.

Коротышка Джон не стал дожидаться продолжения разговора. Переулок Круктри был ему хорошо знаком. Это рядом с рекой. В столь поздний час там темно, опасно и бродят самые гадкие крысы – те, что о двух ногах.

Мэделин сидела у себя в спальне, склонясь над загадочной маленькой книжкой, но никак не могла сосредоточиться на странном тарабарском тексте. Ее мысли были заняты совсем другим. Она проболталась Артемису о своей любви и теперь корила себя за такое неслыханное безрассудство.

Слава Богу, ему достало благородства больше не возвращаться к этой теме. А может быть, он был шокирован так же, как и она сама, ибо меньше всего ожидал услышать это безумное признание.

Он называл себя ее любовником, но ни разу не сказал, что любит ее.

В дверь постучали. Мэделин подняла голову, радуясь возможности отвлечься от невеселых раздумий. Быстро взглянув на часы, она увидела, что уже за полночь.

– Входите!

Дверь отворилась, и на пороге возникла Нелли в ночной рубашке и чепце.

– Прошу прощения, мэм, но к черному ходу пришел паренек. Он хочет поговорить с Закари или мистером Хантом, но они еще не вернулись.

Артемис объезжал свои клубы в очередной попытке собрать информацию. Закари сопровождал его под видом кучера.

– Паренек, говоришь?

– Да, мэм. Один из тех, что бегают по поручениям Закари и мистера Ханта. Он говорит, что у него важное дело, и хочет рассказать кому-нибудь о том человеке, за которым он два дня следил.

– О Глентхорпе! – Мэделин вскочила со стула. – Скажи ему: пусть подождет на кухне. Я сейчас оденусь и спущусь.

– Да, мэм. – Нелли повернулась, чтобы идти.

– Постой, – окликнула Мэделин, которая уже стояла у открытого гардероба. – Разбуди Латимера. Пусть возьмет наемный экипаж. Да поторопись, Нелли.

Нелли помедлила на пороге:

– Вы не хотите, чтобы он отвез вас в вашей собственной карете, мэм?

– Нет, ее могут узнать.

Нелли округлила глаза:

– Вы затеяли что-то опасное, мэм?

– Вполне возможно. Скорее, Нелли.

– Слушаюсь, мэм. – Нелли исчезла.

Мэделин быстро оделась, обула полусапожки и пошла к двери. Посреди комнаты она вдруг остановилась, метнулась к стоявшему под окном комоду и достала шкатулку, в которой лежали пистолет и пули, потом схватила подаренный отцом кинжал и привесила ножны к лодыжке.

Собравшись, Мэделин вышла в коридор, сбежала по лестнице на первый этаж и, запыхавшаяся, влетела в кухню. Она узнала грязного мальчугана с не по возрасту взрослыми глазами.

– Коротышка Джон! У тебя все в порядке?

– Еще бы. – Чуть раньше он запихнул в рот половину блина, поэтому слова прозвучали неразборчиво, но возмущенная интонация была совершенно отчетливой. – Я пришел отчитаться перед Закари или мистером Хантом.

– Их нет. Они, наверное, в одном из клубов мистера Ханта. Скажи мне, что ты видел сегодня вечером.

Коротышка Джон замялся.

– А деньги?

– Я позабочусь о том, чтобы ты их получил.

Он сморщил нос, обдумывая такой вариант, потом наконец решился.

– Я видел, как Глентхорп сел в экипаж с каким-то мужчиной. Глентхорп был в стельку пьян, но другой парень был трезвый. Я слышал, как он сказал Глентхорпу, что отвезет его домой, а потом велел кучеру ехать в переулок Круктри.

– Где это?

– У реки. Недалеко от южного входа в «Павильоны мечты». Я два дня не спускал с Глентхорпа глаз и могу вам сказать, что он живет совсем в другом месте.

Дверной проем заслонила крупная фигура Латимера Он торопливо натягивал куртку.

– Что случилось, мэм?

Мэделин резко обернулась:

– Ты взял экипаж?

– Да, Но к чему такая спешка?

– Нам надо найти мистера Ханта – он в одном из своих клубов – и сразу же ехать в переулок Круктри. Глентхорпа повез туда один человек – судя по всему… – Она замолчала, боясь произнести слово «убийца» и тем самым напугать Коротышку Джона. Впрочем, она сомневалась, что этого уличного сорванца можно чем-нибудь напугать. – Одним словом, его повез туда один очень опасный человек.