— Уступаешь мне? — возмутилась она. — Это ты называешь уступкой? По-моему, вы, как всегда, переоцениваете себя, милорд.

Он легко взмахнул рукой, словно пытаясь охватить залитый лунным светом мир:

— Посмотри вокруг, дорогая. Кто из твоих знакомых выбрался бы из теплой постели в такой час ночи только для того, чтобы доставить тебе удовольствие?

Она невольно улыбнулась ему в ответ. Отправляясь в столь поздний час вместе с Лукасом на поиски приключений, она испытывала необыкновенное волнение. Сейчас она даже не могла вызвать в себе тот гнев, который лелеяла в продолжение всего дня.

— Боюсь, милорд, никто из моих знакомых не сделал бы мне такого одолжения. Однако я никогда и не подвергала их подобному испытанию. Может быть, если бы я занялась поисками, я бы нашла благородного джентльмена, а то и двух, которые согласились бы потакать моим причудам.

— Если я поймаю тебя за подобными поисками, тебе с неделю не удастся сесть верхом на лошадь.

Ее радость тут же угасла.

— Вот и вся ваша уступчивость, милорд.

— Всему есть свои границы, миледи, и вам придется с этим считаться.

— Кстати о границах, причислите к ним и мой туалетный столик — я намерена придвигать его к двери каждую ночь! — пригрозила Виктория.

Лукас снисходительно усмехнулся:

— Даже в самую безлунную ночь я смогу подобраться к вашему окну по карнизу. Но предупреждаю вас, миледи, если вы принудите меня к подобной вылазке в дурную погоду, я могу не проявить к вам особого терпения, когда наконец влезу в ваше окно.

— И тем не менее вы все-таки влезете в мое окно?

— Можете положиться на меня, моя радость. Вы увидите меня в окне так же верно, как утром — восход солнца.

Виктория вновь отважилась бросить на него быстрый взгляд и увидела, что Лукас пристально смотрит на нее. В глазах его отражался свет луны… Все ее тело немедленно откликнулось на его безмолвный призыв. Лукас хотел ее и не пытался скрыть свое желание. Она ощутила свою власть над ним, и голова ее закружилась от волнения.

В эту минуту ее лошадка негромко заржала.

— Лукас, я…

— Тише! — Лукас подобрал поводья и протянул руку, чтобы остановить ее лошадь. Желание в его глазах мгновенно сменилось напряженным вниманием.

Она инстинктивно понизила голос:

— Что такое?

— Кажется, мы тут не одни, — ответил он. — Быстро. К деревьям.

Виктория не спорила. Она послушно последовала за Лукасом в темноту ночного леса у обочины дороги. Там они укрылись, следя за освещенной светом луны дорогой.

— От кого мы прячемся? — шепотом спросила она.

— Я еще не уверен, но могу представить себе, кто бродит здесь среди ночи.

— Разбойник! — сразу оживилась Виктория — Значит, он не убрался отсюда. Ой, Лукас, как здорово! Мне в жизни еще не попадался настоящий разбойник!

— Чему можно только радоваться, мадам. И мне приходится винить самого себя за то, что сегодня вы приобретете еще и этот опасный опыт.

Виктория услышала, как где-то на дороге зацокали копыта. Секунду спустя из-за поворота показалась темная фигура верхом на неуклюжей, скорее всего крестьянской лошади. Разбойник был укутан в ветхий черный плащ, нижняя часть лица завязана платком.

Когда он выехал на середину дороги, Виктория заметила, что он нетерпеливо бьет пятками в раздутые бока лошади. Понукающий голос всадника отчетливо разносился в ночном воздухе:

— Быстрее, быстрее, лентяйка! Что, у нас вся ночь впереди? Карета вот-вот приедет. Пошевеливайся, черт бы тебя побрал, толстая кляча!

Лошадка неторопливо трусила по дороге, пока всадник не заставил ее свернуть в лес, чтобы спрятаться у дороги прямо напротив Виктории и Лукаса.

Виктория поняла, что они вынуждены оставаться в своем укрытии. Они не могут показаться на дороге, пока тот человек, разбойник он или нет, не уберется отсюда. Ей почудилось, что Лукас, по своей привычке, тихо выругался про себя. Но прежде чем ей удалось привлечь внимание Лукаса и спросить его, как он собирается выручить их из столь затруднительного положения, тишина вновь была нарушена — на этот раз скрипом колес.

Похоже, им предстоит стать свидетелями очередного акта пьесы о подвигах ночного грабителя.

Через несколько секунд из-за угла показалась разбитая карета, запряженная парой столь же дряхлых лошадей. Старый рыдван с царственной неторопливостью катил по дороге.

Разбойник, без конца понукая лошадь, выбрался из леса на дорогу. В руке он держал огромный пистолет.

— Стой! — крикнул он. — Выкладывай кошельки!

Кучер испуганно взвизгнул и поспешно подобрал поводья, заставляя и без того медлительных лошадей остановиться.