— В моей жизни были и более рискованные эксперименты, — многозначительно напомнила ему Виктория. — Чего, к примеру, стоит тот факт, что я вышла замуж за человека, который даже не разрешает мне пользоваться моим состоянием по моему собственному усмотрению. А все потому, что я решилась на эксперимент.

Лукас сурово сжал губы.

— Хватит с меня этих упреков, Викки. Речь идет только о том, как ты вела себя вчера. Объясни мне, чем вы занимались у викария?

— Мы пробовали медицинские настойки, чтобы проверить их действие, — ответила Виктория, вновь вздергивая подбородок. «Пусть попробует придраться к столь разумному чисто научному занятию», — негодующе думала она.

— И в состав всех настоек входит бренди?

— Нет, разумеется, нет. Одни травы разводятся элем, во многие надо добавить шерри или кларет. Мы ведь еще не знаем, какие спирты лучше сочетаются с медицинскими отварами, — в этом вся проблема.

— Господи Боже! Сколько же бокалов ты выпила в ходе этого… этого эксперимента?

Виктория сжала ладонями виски. Головная боль все сильнее давала о себе знать.

— Точно не помню, но, думаю, доктор Торнби отметил все в своих записях.

— Викарий и его жена тоже участвовали в… исследованиях?

— Боюсь, миссис Ворт очень скоро заснула, — с сожалением призналась Виктория, — а викарий принял слишком большую дозу из одного стакана, после этого он отошел в угол, сел там и неподвижно смотрел в стену до самого конца.

— Я боюсь даже думать, что за настойки ты отведала.

Лицо Виктории тут же просветлело.

— Не беспокойся, Лукас, я пила только бренди. По мне сверяли состояние остальных участников эксперимента. Это очень важное условие, чтобы установить действие каждой из настоек.

Лукас тихо выругался и замолчал. Тиканье напольных часов громко раздавалось в комнате. Виктория беспокойно пошевелилась.

— Кажется, мне придется предписать вам еще одно правило, мадам, — произнес наконец Лукас.

— Этого я и боялась. — Она хотела биться за свои права, но у нее слишком болела голова. Не было ни сил, ни вдохновения на очередную ссору. Все, чего она хотела, — вернуться в комнату и упасть на постель.

Лукас не обратил внимания на кислое выражение ее лица, однако, объясняя ей новое правило, неожиданно смягчил голос:

— Тебе придется спрашивать моего согласия, прежде чем принять участие в очередном научном эксперименте. Ты поняла меня, дорогая?

— Вы, как всегда, объясняетесь удивительно ясно, милорд. — Виктория поднялась, и подбородок ее вновь заносчиво задрался кверху. — И какое удовольствие женщины находят в браке? Ни приключений, ни научных экспериментов, ни даже права распоряжаться собственными деньгами! Удивляюсь, как это, оказавшись замужем, они не умирают от скуки в первый же год после свадьбы.

Неверными шагами она направилась к двери и вышла из комнаты.

Ночью Лукас лежал в постели без сна и смотрел в окно на луну. Из комнаты Виктории не доносилось ни звука с того момента, как час назад что-то тяжелое проехало по полу и придавило изнутри дверь, соединявшую две спальни.

Лукас с досадой прислушивался, пока Виктория возводила свою баррикаду. Больше всего его огорчало то, что она сама, двигает такую тяжелую мебель. Поручила бы лучше кому-нибудь из слуг. С другой стороны, конечно, неловко просить лакея или горничную помогать ей в домашней войне.

«Но хорошо все-таки, что она вновь окрепла духом», — подумал Лукас. Она уже чувствует себя гораздо лучше, чем утром. Жизнь входила в нормальное русло. Если их жизнь с Викки вообще можно назвать нормальной.

Лукас откинул одеяло и поднялся с постели.

С точки зрения стратегии недавней ссоры избежать было невозможно. Приходится принимать бой, и раз уж дело дошло до рукопашной, мужчина обязан защищать свою позицию.

Виктория еще не смирилась со своим браком. Она выросла упрямой и независимой, она слишком долго бегала на воле, словно дикий жеребенок. Пока не встретилась с Лукасом, ее сдерживали только врожденный интеллект, женская интуиция и желание не повредить репутации своей тети.

Но теперь она воспринимала Лукаса как некое препятствие, как угрозу своей независимости. Она разрывалась между любовью к нему и гневом и обидой за то, что он обманом заманил ее в этот брак.

Лукас припомнил всех мужчин, которые в Лондоне ходили перед Викторией на задних лапках, и с трудом подавил стон. Она привыкла, что все они знают свое место, ходят по струнке, она всегда командовала своими поклонниками.

Но Лукас чувствовал (хотя даже сама Виктория не осознавала этого), что ее покорила именно его воля: она не была уверена, что сможет совладать с ним. Сильная натура, она искала еще более сильного мужчину.