— Лукас…

— Скажи мне, Викки, тебе нравятся наши прощальные поцелуи?

— Я… — Похоже, ответ застрял у нее в горле. — Да. Да, мне это нравится.

— К твоим несомненным достоинствам я отношу удивительную способность говорить искренне в самых сложных ситуациях. — Он запустил пальцы в тепло ее волос и, сомкнув их на затылке, ласково привлек ее к себе. — Ты не задумывалась о том, что значат эти поцелуи для меня?

Она охотно прижалась к нему, кеб раскачивался и подпрыгивал, и вскоре Виктория оказалась на коленях у Лукаса. Тихо застонав от удовольствия, она обвила руками его шею и подняла к нему лицо в ожидании поцелуя. Она не сомневалась, что ей понравится этот поцелуй, ибо уже познала его сладость в полуночном саду.

Губы Лукаса коснулись ее губ, язык его скользнул по ее нижней губе, требуя впустить его.

В стремлении вновь пережить то возбуждение, то пламя чувств, всегда охватывавшее ее в объятиях Лукаса, Виктория теснее прильнула к нему. Он крепко обнял ее, и когда пальцы Лукаса нащупали пуговицы ее жилета, Виктория даже не пыталась сопротивляться.

Волнение, пережитое ею в этот вечер, еще кружило голову, и теперь наступила кульминационная минута ее торжества. Она смутно ощущала, как Лукас развязывает ее галстук, его пальцы коснулись ямочки на шее, и Виктория в ответ ласково погладила шею Лукаса.

Лукас тихо засмеялся, касаясь губами ее губ, его руки осторожно скользили вниз, к ее жилету и рубашке:

— Как странно высвобождать тебя из мужской одежды, моя дорогая.

Она не ответила — в этот самый миг его рука сжала ее обнаженную грудь. Виктория глубоко вздохнула и замерла. Она понимала, что должна бы сопротивляться, однако вместо этого уткнулась пылающим лицом в плечо Лукаса и крепче обхватила его.

— Тебе нравится, как я прикасаюсь к тебе, Викки?

Она отрывисто кивнула:

— Да!

Она чувствовала, как расцветает ее сосок при его прикосновениях.

— Ты такая искренняя. Ты чувствуешь, что ты делаешь со мной?

Да, она чувствовала. Она сидела у него на коленях и чувствовала, как он напряжен. Лукас слегка раздвинул бедра, и она вполне могла ощутить под облегающими бриджами выпуклость поднявшегося мужского жезла.

— Лукас, твоя бедная нога!

— Уверяю тебя, сейчас она меня ничуть не беспокоит.

— Мы должны остановиться.

— Ты в самом деле хочешь, чтобы я больше не касался тебя? — прошептал Лукас.

— Пожалуйста, не спрашивай меня об этом. — Задохнувшись от налетевшего шквала ощущений, она затрепетала и судорожно сжала пальцами его напряженные мускулистые плечи. Ее бросило в жар, и она почувствовала теплую влагу у себя между ног.

И он тоже знал, как жарко и влажно у нее там. Лукас начал расстегивать ее бриджи. Ей следовало возвысить голос и потребовать, чтобы он остановился, но она была не в силах произнести хоть слово! Она была очарована мужским запахом его тела, нараставшим в нем чувственным напряжением. Ее пальцы то сжимались, то разжимались у него на плечах.

— Ты уже совсем влажная, ты ждешь меня. — Рука Лукаса скользнула в ее бриджи, к тайному теплу ее тела. — Ты уже готова принять меня.

— Лукас!

— Не смущайся, дорогая моя. Я рад, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. Придет время, и нам будет очень хорошо друг с другом.

Потрясенная, она беспомощно приподняла голову, чтобы взглянуть в его глаза:

— Когда придет время?

— Не сегодня. Первый раз это должно случиться в постели, а не на сиденье кареты. Мне нужна вся долгая ночь, а не те короткие минуты, что нам остались, — мы вот-вот подъедем к твоему дому.

— Лукас, мы должны остановиться, мы должны… — Так он еще никогда не прикасался к ней. Виктория не знала, сумеет ли она совладать со своими чувствами. Сладостное волнение охватило ее.

— Ты уверена, что хочешь остановиться, маленькая моя? С тобой так хорошо! — Его губы вновь прижались к ее губам, и его пальцы скользнули вниз, раздвигая нежные лепестки и отыскивая крохотный бутон, средоточие ее желаний. — Чертовски хорошо. И ты хочешь меня. Скажи мне, Викки. Я должен услышать эти слова сегодня.

Виктория резко вздохнула, она вся трепетала от нахлынувших на нее ранее неведомых чувств. Она остро нуждалась в Лукасе! Она хотела вновь запретить ему столь интимные прикосновения и ласки, но знала, что не в силах противостоять ему. Во всяком случае, не сейчас. Она хотела еще и еще раз ощутить это волшебное прикосновение, она знала, что желает его.

— Скажи мне, дорогая, разве я многого прошу? — Голос его звучал так нежно, так интимно. — Я прошу только, чтобы ты сказала мне, что ты чувствуешь. Тебе хорошо?