— Я сделала тебе больно?

— Нет. Все просто замечательно. — Лукас закрыл глаза и откинулся, прислонившись к стене. — Ты даже представить себе не можешь, какое это блаженство.

— Наверное, это было просто ужасно.

Лукас открыл глаза и внимательно посмотрел в лицо жены:

— О чем ты?

— Когда тебя ранили.

— Должен признать, что это был не самый светлый день в моей жизни. Будь добра, немного повыше. Да, вот так. — Ее пальцы переместились к самому паху. Лукас надеялся только, что Виктория не сразу заметит, как быстро растет в нем желание.

— Лукас? — И напряженная пауза. Виктория пристально смотрела на него.

— Да? — откликнулся он.

— Ты очень любил ее?

Лукас прикрыл глаза, пытаясь уловить нить размышлений Виктории.

— Кого?

— Леди Атертон, разумеется.

— Ах да. Наверное… Во всяком случае, так мне казалось, иначе зачем бы я стал добиваться ее руки?

— В самом деле, зачем? — не унималась Виктория.

— Однако, оглядываясь назад, я с трудом могу теперь поверить, что был таким глупцом.

— Она все еще любит тебя.

— Она любит воображать себя мученицей, пожертвовавшей своей любовью во имя долга, и это гораздо сильнее, чем чувство, которое она способна испытать к мужчине. Кому я не завидую, так это лорду Атертону. — Про себя Лукас добавил: «И его ледяной постели».

— Прошу прощения, милорд, — сухо отозвалась Виктория, — но это на редкость проницательное замечание, особенно в устах мужчины.

Лукас приоткрыл один глаз:

— По-твоему, проницательность свойственна только женщинам?

— Нет, конечно, но все-таки… Лукас снова прикрыл глаз:

— Некоторые мужчины тоже способны учиться на собственных ошибках и с годами становятся проницательнее.

— Так хорошо?

Лукас резко втянул в себя воздух:

— Викки, не могла бы ты поосторожнее обращаться с моей ногой? Как раз самое больное место. Пожалуйста, чуть-чуть повыше.

— Так? — Ее пальцы скользнули вверх по бедру.

Лукас не решился ответить ей.

Ее прикосновение было столь возбуждающим, что он боялся в любой момент утратить власть над собой.

— Лукас, тебе плохо? — На этот раз в голосе Виктории звучала подлинная тревога.

— После той ночи, что мы провели вместе в гостинице, ты могла бы уже знать, как действуют на меня твои прикосновения.

Ее руки замерли высоко на бедре Лукаса.

— Ты хочешь, чтобы я прекратила? — неуверенно спросила она.

— Никогда. Ни за что на свете. Лучше уж я в блаженстве умру под этой пыткой.

— Лукас, ты… ты хочешь, чтобы я соблазнила тебя?

Лукас резко открыл глаза и бросил взгляд на жену:

— Я отдам за это свою бессмертную душу!

Она заморгала, не ожидая такого признания. Лукас прочел в глазах жены тоску и желание.

— Не думаю, что вам придется платить так дорого, милорд.

Лукас коснулся ее лица, его пальцы осторожно скользнули ниже, нащупывая янтарный кулон.

— Слава Богу, что ты так честна в наших научных экспериментах!

— О, Лукас. — Тихонько вскрикнув, Виктория бросилась в его объятия, прижалась к груди мужа, обхватив его обеими руками. — Лукас, я все время вспоминаю ту ночь. Я была так счастлива с тобой в те короткие часы.

— Только твоя гордость мешает тебе снова стать счастливой. — Он ласково погладил руку Виктории, ощущая приятную тяжесть ее тела на своей груди. — Неужели твоя гордость требует нашего разлада? Мы связаны теперь друг с другом на всю жизнь, Викки. Неужели ты хочешь, чтобы каждая ночь превращалась для нас в ад?

Виктория уткнулась лицом в плечо мужа, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Когда ты так говоришь, я выгляжу довольно глупо, верно? Тетя Клео сказала мне, что я сама постелила себе постель, и теперь мне придется в ней спать. Она сказала, как постелешь, так и будешь спать.

— Я высоко ценю суждение твоей тети, но не хотел бы оказаться в одной постели со святой мученицей. Как ты знаешь, однажды я уже с трудом избежал подобной участи, — напомнил Лукас.

Плечи Виктории затряслись от тихого взволнованного смеха.

— Да-да, кажется, что-то припоминаю. Прекрасно, Лукас, тогда я буду рассматривать свое решение исполнить мои супружеские обязанности не как вопрос долга, а как вопрос логики и здравого смысла. Как ты сам говоришь, глупо подвергать нас обоих напрасным мучениям.