– И чего Кул? – отсмеявшись, поинтересовалась аудитория.

– А Кул на планёрке сказал: «Дело не в том, что пидор, а в том, что – охуевший пидор. А это – беспредел. А беспредел – он, как и фашизм, не пройдёт». И Медвежонка репрессировали. Так он попал на канал «Снег», там таких много.

– Дмитрий Андреевич! – снова выперлась на первую линию очкастенькая. – А что за байку он упомянул? Ну, про эту… про фронтовую любовь?

– А это, дитя моё, скорее не байка – легенда. – Митя полез в карман за новой сигаретой. – Точнее – быль напополам с легендой. В общем, это как болезнь такая…

А красивая, на пять звёзд упакованная женщина – та самая, что без охраны, стояла у окна в кабинете у Генерального и с высоты третьего этажа с непонятным раздражением наблюдала за тем, как на улице Митя продолжал впаривать молодым…

Женщин на телевидении работает много – это факт. Также как факт и то, что оставаться женщиной на телевидении непросто, а зачастую – просто невозможно. Отсюда вопрос: а на фига они туда идут? Попробуем сформулировать.

Одни идут за карьерой и славой. Телевидение магнитом притягивает барышень амбициозных, честолюбивых, ставящих во главу угла не воспетое Татьяной Овсиенко женское счастье, а признание и личный успех. За имя и репутацию они согласны вкалывать денно и нощно, сознательно идя на риск со временем приобрести сугубо мужские повадки и черты характера. При благоприятном стечении обстоятельств самые энергичные и напористые добиваются желаемого, но оборотной стороной медали становится неустроенность личной жизни. Все из себя такие самостоятельные, умные и успешные, они пугают неуверенных в себе мужчин, которых в нашем мире становится все больше. Равно как вызывают раздражение у зависимых, глупых и менее удачливых женщин, которых – еще больше.

Другие, напротив, вступают на телестезю, рассчитывая на свое женское начало. Они не обязательно внешне эффектны, но зато умело и расчётливо обаятельны. Таких особ телевизионный мир влечёт не столько престижностью, зачастую мнимой, сколько возможностью покрасоваться на экране. А не получилось попасть непосредственно в «ящик» – не беда. Всегда остается шанс оказаться в центре мужского внимания по другую, рядовому зрителю невидимую сторону телевизионного Зазеркалья. Ведь хоть и много женщин работает на телевидении, но мужиков – еще больше. И среди них встречаются весьма завидные экземпляры. Как то: брутальные операторы, циничные репортеры, манерные журналисты, модные ведущие, интеллектуальные редакторы, гламурные менеджеры, состоятельные продюсеры… Каравай-каравай, кого хочешь выбирай.

Еще есть на телике, и их немало, и те представительницы прекрасного пола, что попали сюда волей случая. Вроде как особо не рвались и не стремились, но так получилось. Свою работу они воспринимают именно как работу, а не как акт ежедневного творческого горения или самолюбования. Такие женщины – самые настоящие рабочие лошадки: ответственны, неамбициозны, почти чужды интриганства и капризов. Трудятся они на совесть, но исключительно более-менее стабильной зарплаты ради. А потому удовлетворения от своего труда не испытывают. И если подвернется шанс сменить род деятельности, покинут телевидение без всякого сожаления…

Но вот персонально Элеонора Сергеевна Розова проходила по типу смешанному. Таким, как она, теледамам жаждалось и славы, и женского счастья одновременно. Но «жаждать» еще не означает «состояться» – лишь единицам удается совместить несовместимое. И госпожа Розова как раз была такой вот экзотической единицей. С одной стороны – головокружительный карьерный рост: от теледевчушки на побегушках до заместителя гендиректора федерального канала. С другой – любящий муж, двое детей, трехэтажная квартира в центре Москвы, загородный дом в Подмосковье и уютная вилла в Швейцарских Альпах. Да, кстати, «а кто у нас муж?» Ну, если судить не по гамбургскому, а по банковскому счету – однозначно, волшебник…

– …Ты, если хочешь, кури. У меня в кабинете всё ещё можно, – великодушно предложил сидящий за столом-аэродромом Генеральный. Он же – Кул.

Несмотря на полусумрачное освещение Генеральный был в тёмных очках, а прислоненная к вешалке у двери белая трость красноречиво поясняла, что очки – не понты, а печальная жизненная необходимость.

– Если только с вами, Александр Михайлович, за компанию?

– А я, Эля, уже и сигарету почти не вижу. Не поверишь, оказывается, когда не видишь, как она тлеет, как пепел на кончике собирается, – и курить-то не шибко хочется. Такая вот… позитивная сторона слепоты.

– Да я тоже почти бросила. Муж постоянно ворчит. И дети подросли, начинают вопросы задавать.

Тем не менее Элеонора достала из сумочки пачку дамских сигарет и забрала со стола массивную пепельницу. Кул молчаливо выждал, пока она сделает пару-тройку затяжек, и лишь тогда приступил к главному. Вкрадчиво, издалека заходя:

– Эля! Давай еще раз? Спокойно, без сердца?

– А я спокойна. Я спокойна, как ёжик в спячке. Заметьте, лично я никаких договоренностей не нарушала. Вы же сами меня от новостей отодвинули? Сказали, так оно лучше будет. Так?