— Что-то подсказывает мне, что Оливер не потерпит слишком много изменений, — призналась Энни.

— Чепуха, — заявила Рафаэла. — Жена нужна для того, чтобы вносить изменения в жизнь мужчины. Спроси любого из моих бывших мужей.

Тремя часами позже новоиспеченные родственницы сидели в ресторане. Сибил опустила ложку в чашку с супом из омара и взглянула на Энни, сидевшую напротив.

— Мы все довольно изумлены внезапностью этого брака.

— Я понимаю. — Энни принялась за свой коктейль из креветок: она не была особенно голодна. В ту же секунду, как Энни села за стол, Сибил принялась поджаривать ее на медленном огне, и она почувствовала себя одним из горячих блюд этого ресторана с непомерно высокими ценами.

— Конечно, Оливер всегда любил окружать себя секретами, — вкрадчиво продолжила Сибил. — Никто никогда не подозревает о его планах, пока он сам не решит о них рассказать.

— Я признаю, он действительно очень скрытный. — Энни подумала, что эта фраза уже становится традиционной.

Сибил улыбнулась, но одними лишь губами.

— Некоторым кажется, что он очень опасный человек.

— Я убеждена, что сохраняющаяся за ним репутация опасного человека не имеет под собой никаких оснований.

Сибил поджала губы.

— Поверь мне, Энни, ты ошибаешься. Я лично могу это обосновать. — Она положила ложку. — Послушай, нет никакого смысла ходить вокруг да около. Я пригласила тебя на ленч, так как думаю, что есть некоторые вещи, которые тебе следует знать.

— Об Оливере?

— Да. — Сибил сделала паузу для пущего эффекта. — На мой взгляд, есть все причины полагать, что Оливер женился на тебе с целью прибрать к рукам компанию твоего брата.

Энни подняла голову от креветок.

— Это не правда.

— Энни, поверь мне, я намного лучше, чем ты, знаю Оливера. Я знаю, на что он способен для достижения своих целей. И еще я также знаю, что любовь была бы самой последней причиной для женитьбы. Оливер не понимает значения этого слова.

— Я не особенно в этом уверена, — мягко возразила Энни. — Мне представляется, он очень хорошо относится к своим родственникам. Он ведь заботился о вас все это время, не так ли?

Старая боль промелькнула во взгляде Сибил.

— За свою цену. Это я тебе советую помнить, когда имеешь дело с Оливером. К его поступкам всегда прикреплен ценник.

Энни неловко заерзала на стуле.

— Вам не стоит обо мне беспокоиться. Я знала, что делала, когда выходила замуж за Оливера.

— Знала? — Сибил внимательно разглядывала ее. — Я надеюсь, ты достаточно разумна для того, чтобы понять следующее: если ты вышла за него замуж из-за денег, то напрасно потратила время. Ты никогда не сможешь их заполучить. Оливер слишком умен, чтобы позволить женщине себя облапошить.

Энни рассердилась.

— Я вовсе не из-за денег вышла за него замуж.

— Если ты вышла за него по любви, то тебя ждет еще большее разочарование.

Энни отставила креветки.

— Не думаю, что имеет смысл продолжать этот дружеский ознакомительный ленч. Извините меня, я должна вернуться в магазин.

— Энни, подожди. — На лице Сибил неожиданно отразилось отчаяние. — Пожалуйста, не уходи. Нам нужно продолжить разговор.

— Я не желаю говорить с вами ни об Оливере, ни о моем браке.

— Ты не понимаешь. Здесь идет речь не только о твоем браке. Я знаю, что ты обеспокоена состоянием дел своего брата. Нам необходимо поговорить об этом.

— Если вы собираетесь высказать еще одна предупреждение по поводу того, как Оливер собирается поступить с «Линкрофт», то не трудитесь. Я не в настроении слушать. — Энни начала подниматься со стула.

— Минуточку. — Сибил оборвала себя на полуслове и быстро подняла голову на высокого мужчину, остановившегося у их столика. В ее глазах отразилась тревога, смешанная с облегчением. — Джонатан. Что ты здесь делаешь?

— Привет, Сибил. — С какой-то неуловимой печалью мужчина улыбнулся Энни. За стеклами очков в его глазах отражалось некоторое сопереживание. — Извините меня. Разрешите представиться. Я Джонатан Грац. Друг Сибил.

— Приятно познакомиться. — Энни с любопытством разглядывала его.

Ее первой мыслью было то, что внешне Джонатан Грац не оправдывал своей фамилии. Вместо того чтобы быть изящно и грациозно сложенным, он выглядел крепким и ширококостным. Без сомнения, он играл в школе или колледже в американский футбол. Мускулатура уже частично превратилась в возрастной жирок. Энни догадалась, что ему где-то примерно пятьдесят лет. У Граца были широкие, немного тяжелые, но в общем приятные черты лица.