— Нет. Я просто хочу сказать, что наш разговор так сильно на меня не подействовал. Не волнуйся, я не забыл ни единого слова, которое ты мне когда-либо говорила. — Оливер пощекотал губами кончик ее носа. — Кстати, кто такой Мелвин Финч?

— Мелвин? — Она была озадачена. — А-а, Мелвин.

— Болт сказал, что ты получила от него свадебный подарок.

Энни поморщила нос.

— Откуда Болт знает про подарок Мелвина?

— Очевидно, вчера вечером ты оставила его на столике в прихожей. К пакету была прикреплена карточка.

— Правильно. Я собиралась тебе об этом рассказать, но как-то упустила, — с легкостью произнесла Энни. — Мелвин мой старый друг. Года два назад он уехал из Сиэтла и был принят в симфонический оркестр Среднего Запада. Он превосходный виолончелист.

— Откуда он узнал о нашей свадьбе?

— Должно быть, кто-нибудь упомянул, разговаривая с ним по телефону. Это, в общем, не секрет. У нас с Мелвином много общих друзей в Сиэтле.

— Насколько ты и Финн были близки?

— Я тебе сказала, мы были друзьями. Когда я его знала в Сиэтле, он был бухгалтером. В свободное время он играл на виолончели. При первой же встрече я поняла, что он ненавидит бухгалтерию. Чего ему действительно хотелось, так это сделать карьеру виолончелиста.

— Тогда почему он ее не сделал?

— Его отец не одобрял, — печально объясняла Энни. — Мистер Финч настаивал, чтобы Мелвин оставался, как он это называл, на настоящей работе вместо того, чтобы испытывать удачу в музыкальном мире. А я сказала Мелвину, что ему следует попробовать себя в музыке. Если не получится, он всегда сможет вернуться к бухгалтерскому делу.

Оливер хмурился по мере того, как вырисовывалась картина их отношений.

— То есть ты убедила его проигнорировать мнение отца и последовать за своей звездой?

— Не совсем так. Проблема была в том, что Мелвин и его отец не слишком успешно могли общаться друг с другом. Каждый раз, когда мистер Финч устанавливал очередное табу, Мелвин реагировал, как ребенок. Я убедила его чувствовать себя взрослым при общении с отцом. Это сработало. В конечном итоге мистер Финч согласился с решением Мелвина и пожелал ему удачи.

— То есть ты помогла Мелвину взять себя в руки, и первое, что он сделал, это уехал на Средний Запад, так?

— Первое предложение, которое он получил, было от симфонического оркестра Среднего Запада, — осторожно пояснила Энни.

— Почему он не взял тебя с собой?

Она пожала плечами.

— Как ты выразился, он последовал за своей звездой.

— Ты скучаешь по нему? — спросил Оливер резче, чем намеревался.

— Да не особенно. — Энни задумчиво улыбнулась. — Хотя, возможно, Мелвин мне всегда будет нравиться. Он очень хороший. А его игра на виолончели абсолютно блестяща. Разве это не мило с его стороны — послать нам этот компакт-диск с музыкальной записью?

— Очень внимательно с его стороны. — Оливер пытался сдержать ревность, начавшую точить его изнутри. Хотя явно не было причины беспокоиться по поврду Мелвина Финча. Не похоже, чтобы Энни собиралась зачахнуть в тоске по своему виолончелисту.

— Эта оранжерея просто великолепна, — бодро перевела разговор Энни. Она с интересом оглядывалась вокруг. — Когда ты в тот раз привел меня сюда, я не имела возможности рассмотреть ее как следует. Почему бы тебе сегодня утром не провести для меня полную экскурсию?

Мысли Оливера немедленно сменили направление.

— Тебе это правда так интересно?

— Это потрясающе. — Энни подошла к подносу, накрытому стеклом. — Папоротники ведь отличаются от цветущих растений?

— Сильно отличаются. — Оливер приблизился к женщине. — Цветущие растения растут из семян. А у папоротников гораздо более сложный жизненный цикл.

— Как ты их разводишь?

«Ей действительно интересно», — понял Оливер. Он чувствовал себя до смешного довольным.

— Когда они созревают, я собираю споры из-под листьев. Я их высеиваю, стряхивая с листа бумаги в растительную среду в стеклянных банках.

Энни внимательнее всмотрелась в банки.

— Ты просто поливаешь там споры?

— Нет. Это немного сложнее. Прежде всего процесс должен протекать в относительно стерильных условиях. Я не пускаю никого в оранжерею, когда высаживаю споры. — «Да и нет таких, кто проявлял бы особый интерес», — подумал он.

— Как они выглядят?

— Споры? Они совсем маленькие. Я тебе покажу. — Оливер вытащил небольшой бумажный пакет с чем-то похожим на очень мелкую ржаво-коричневую пыль, и высыпал часть содержимого на лист бумаги. — Это Woodwardia fimbriata, более известная как гигантский цепной папоротник.

— Что происходит после того, как ты высаживаешь их в стеклянные банки? — спросила Энни,

— Когда споры прорастают, они преобразуются в так называемые проталлии.

— Папоротники-дети?