— Резиденция Рейна, — ответил Болт механическим голосом.

— Болт, я хочу, чтобы ты собрал всю информацию, какую сможешь, о двух поставщиках «Линкрофт»— Фитли и Моссе. Я отправлю тебе через минуту по факсу все, что уже имею на них. Это немного, просто некоторые финансовые и бухгалтерские данные. По какой-то причине Дэниэл Линкрофт не держит никакой информации, личного характера о людях, с которыми работает.

— Да, сэр.

— Времени не много. Послезавтра я отправляюсь в Калифорнию для встречи с Фитли и Моссом. Просто достань мне все, что удастся, за это время. У тебя будет возможность просветить меня по дороге в аэропорт.

— Да, сэр.

— Я буду отсутствовать всего одну ночь. — Оливер сделал паузу. — Постарайся не вступать в серьезные стычки с миссис Рейн, пока меня не будет.

— Понял, сэр. — Если Болт и почувствовал юмор в последнем замечании, ему превосходно удалось это скрыть.

Оливер повесил трубку и тихо посидел минуту, представляя то, как Энни будет ждать его возвращения из поездки.

Это были приятные мысли. Тебя ждут, и ты ждешь сам. Последние несколько лет, с тех пор как Оливер достиг выполнения своих финансовых задач, у него было не особенно много событий в жизни, которые он предвкушал с подлинным удовольствием. После знакомства с Энни Рейн обнаружил, что можно еще чего-то ждать, помимо роста папоротников.

Энни рассматривала музейный плакат, висевший за спиной Вэлери. На нем было изображено кошачье божество, выполненное из чистого золота. Сверху плаката напечатано название приближающейся выставки музея Экерта: «Золотой ягуар. Исследование золота доколумбова периода».

— Впечатляюще, — сказала Энни, любуясь плакатом. — Я бы не возражала, если бы он стоял у меня в магазине.

— Я сомневаюсь, чтобы многие клиенты могли себе позволить его купить, — сухо заметила Вэлери. — Экземпляр практически бесценен.

— Работа, бесспорно, исключительная. Сколько ему лет?

— Ягуар совсем древний, — нетерпеливо объяснила Вэлери. — Примерно восьмой век до нашей эры. И ты права, работа исключительная. Лучшее из всего, что в то время было произведено в Европе. Доколумбовы мастера творили шедевры.

— Я не знала, что они работали по золоту.

— Конечно, работали, — сказала Вэлери. — Вообще ацтеки называли золото экскрементами богов.

— Недурно, — пробормотала Энни. Девушка бросила на нее острый взгляд. — Золотой ягуар будет великолепным выставочным экземпляром, — вежливо продолжала Энни. Она обежала глазами комнату, вся площадь которой была практически занята книгами и фотографиями.

На фотографиях были изображены тонко выполненные изделия из золота — орнаменты, головные уборы, корабли и фигуры. Все они сочетали в себе элементы примитивизма и высокой культуры, так прекрасно переданные и в фигуре золотого ягуара на плакате.

— Доколумбово искусство — моя область. — Вэлери крутила пальцами карандаш. В ее глазах читалось беспокойство. — До открытия выставки осталось меньше двух недель. Я сейчас готовлю эту церемонию.

— Кто может попасть на открытие? — быстро спросила Энни.

— Любой, кто за последний год пожертвовал музею Экерта более десяти тысяч долларов.

— Ой! — Энни откинулась на спинку стула. — Полагаю, что в этом случае я не смогу принять участие.

— Оливер приглашен, — неохотно сказала Вэлери. — Он в этом году сделал внушительный взнос. Как его супруга ты тоже приглашена. Но не хватайся за сердце — Оливер почти никогда не посещает такие мероприятия.

— Посмотрим, — пробормотала Энни, настроенная оптимистично. В последнее время Оливер был склонен к контактам. — О чем ты хотела поговорить со мной, Вэлери? Я сказала своей ассистентке, что буду отсутствовать всего час.

Девушка еще минуту смотрела Энни прямо в глаза, а затем отвела взгляд.

— Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетельницей этой сцены между мной и Оливером.

— Такие вещи случаются во всех семьях, — сочувственно сказала Энни. — У меня тоже есть старший брат.

Вэлери бросила на нее быстрый, полный любопытства взгляд.

— Оливер говорит, ты считаешь своего брата еще живым, несмотря на то что все думают, что он мертв.

— Не все так думают. Его невеста Джоанна тоже уверена, что он жив.

На лице Вэлери отразилось понимание.

— Должна быть, для тебя это тяжелое время. Представляю, как бы себя чувствовала, если бы Оливер вдруг пропал. При всем его высокомерии и нетерпимости я не мыслю себе жизни без него.

— С братьями всегда так, мне кажется. Ты просто привыкаешь к тому, что они есть.

— Точно, мы все привыкли к тому, что есть Оливер. Он для нас всегда был рядом, — тихо сказала Вэлери. — Когда умерла мама, мы надеялись именно на Оливера, хотя папа был тогда еще с нами. И брат