— В самом деле? Как странно!

— Почему ты так говоришь?

— Да без особой причины. Просто мне кажется, что он прекрасно справляется с такими вещами.

— Мне безразлично, чем он занимался в прошлом и насколько хорошо это делал, — упрямо заявила Мэтти. — Он сейчас ведет совсем другую жизнь.

— Но он собирается достать этого полковника Правдера, — мягко напомнила ей Шарлотта.

— Старые дела, — спокойно парировала Мэтти. Именно в этот момент она поняла, что смирилась с неизбежным. Хью должен иметь возможность жить своей новой жизнью, и только он способен навсегда закрыть дверь в прошлое.

— Он должен с этим покончить. И он не может обратиться за помощью в полицию, тетя Шарлотта, хотя, видит Бог, мне хотелось бы, чтобы он это сделал.

— Похоже, ты что-то для себя решила. В тебе

Есть достаточная внутренняя стойкость, чтобы с этим справиться, и меня это отнюдь не удивляет. Ты сильная. Всегда такой была. А Хью, видит Бог, нужна женщина, которой по плечу не только его прошлое, но и его настоящее и будущее.

— Возможно, Хью и прожил непростую жизнь, но в одном я уверена.

— В чем же? — поинтересовалась Шарлотта.

— Что он никогда не жил и не станет жить бесчестно.

— Гм… Да, пожалуй, я с тобой соглашусь. А теперь — почему бы тебе не попить твоего знаменитого клопового сока, дорогая Мэтти? Не проглотить несколько антистрессовых витаминов, не заняться вплотную аэробикой и не постараться успокоиться насчет Хью? Он обязательно к тебе вернется.

— Он так и сказал.

— Весь вопрос, однако, в том, что ты будешь делать, когда он вернется…

И Шарлотта повесила трубку, прежде чем Мэтти сумела придумать подходящий ответ.

На следующее утро она издалека заметила в подъезде галереи скорчившуюся фигуру. И внутренне вздохнула. Не так уж редко ей приходилось сталкиваться с бездомными, ищущими хоть какого-то крова под козырьком подъезда. Печально, но, увы, ничего необычного.

Она его разбудит и попросит уйти, дав денег на чашку кофе.

Мэтти уже разыскивала в сумочке доллар, когда разглядела, кто именно приютился у подъезда галереи. Бросались в глаза чудовищная шуба из искусственного меха и туфли на огромных шпильках. Вокруг сильно накрашенного лица рассыпались псевдобелокурые волосы.

— Евангелина! — воскликнула Мэтти, переходя на бег. — Что, черт возьми, ты тут делаешь?

— Привет, милочка. Уж извини. Приехала рано утром и сразу явилась сюда. Ты говорила, чтобы я тебя нашла, если приеду в Сиэтл, а на карточке, что ты' мне оставила, был только этот адрес. Когда таксист меня здесь высадил, я решила, что произошла какая-то ошибка. — Она с интересом посмотрела на картины в витрине. — Это заведение и в самом деле твое?

— Мое, мое. — Мэтти сунула ключ в замочную скважину и открыла дверь. — Заходи и грейся.

— Уф! Ну надо же! Это художественная галерея, правильно? — Евангелина пораженно оглядывалась вокруг, а Мэтти тем временем включила свет. — Так, значит, ты делом вовсе не занимаешься, так?

— Ты имеешь в виду, твоим делом? Нет. Но я работаю. Как насчет чашки чая?

— Ага, все, что угодно. Я со вчерашнего дня ничего, кроме дрянной жратвы в самолете, не видела. — Евангелина вошла за ней в офис и теперь наблюдала, как Мэтти включает электрический чайник. — Туалет здесь есть?

— Вон там. — Мэтти кивнула в сторону маленькой двери.

— Спасибо. Я быстро.

Вернулась она уже без шубы из искусственного меха. На ней было яркое платье, облегающее ее, как вторая кожа. В скромном офисе Мэтти она напоминала экзотический цветок, только что сорванный в джунглях.

— Полагаю, ты удивляешься, какого черта я здесь оказалась, — заявила она, с подозрением принюхиваясь к чаю на травах.

— Такой вопрос действительно приходил мне в голову. Хотя я очень тебе рада. Приятно снова встретиться. Ты выглядишь великолепно. Платье просто прелесть.

— Я его сама соорудила пару недель назад. Черт побери, мне столько хороших вещей пришлось там бросить.

— Если я правильно поняла, ты уезжала в спешке? Хью попытался тебе перезвонить в тот же вечер, но портье сказал, что ты уже ушла, причем с чемоданом. Я беспокоилась. Что случилось, Евангелина?

— Помнишь, я сказала, что какой-то чудик идет по коридору к моей комнате и мне надо кончать разговор?

— Да.

— Так вот, это вовсе был не очередной Джон. Один малый по имени Гиббс. Он хотел поговорить со мной о своем приятеле. Того звать Роузи.