— Мы все тут не очень набожные, — произнес Лиам. — Но мы должны пользоваться любой помощью, которую можем получить.

— Тогда давайте возьмемся за руки и склоним головы.

Мы все потянулись, взяли за руки людей рядом с нами, собрав в нашем круге все ожидания, страхи, гнев и надежду. В круге из людей, потрепанных войной, готовых к миру и изобилию. Сегодня мы были частью всего этого. Единая группа. Сегодня у нас появился шанс. И мы должны были надеяться, что завтра нам повезет.

— Отец Небесный, — тихо начал Бёрк молитву и провел нас по ней.

Когда молитва была закончена, я коснулась плеча Лиама.

— Я хочу поговорить с Малахи.

Лиам пристально посмотрел в сторону лестницы, где с другой стороны комнаты стоял ангел, выглядевший суровым и мощным, и очень старался не обращать внимания на Рэйчел, которая рассматривала карту с Бёрком.

— О девушке?

— О девушке.

— Думаешь, он это станет обсуждать?

— Не знаю. Но я должна спросить. Эта поездка уже сама по себе чертовски опасна. Нам не нужны в комплекте к этому всплески мыльной оперы.

— Будь осторожна, — сказал он и сжал мою руку.

Я пробилась к Малахи. Простояв перед ним добрых три секунды, прежде чем он опустил взгляд на меня.

— Почему бы нам не пойти прогуляться?

Выражение его лица не изменилось.

— Зачем нам прогуливаться?

— Тогда мы сможем поговорить.

— О чем?

Это было похоже на препирания с ребенком.

— О Рэйчел.

Малахи сжал челюсть, и увидев это, я поняла, что он накидывает щиты на свои эмоции.

— Мы идем на вражескую территорию, — отметила я, — где у нас будут ограниченные ресурсы и нелегкие условия. Я хочу знать, что за история у вас произошла, потому что не хочу, чтобы это как-то на нас повлияло.

— Не повлияет.

— Понимаю, что ты не хочешь говорить мне об этом, и что предпочитаешь держать свою личную жизнь в тайне. Не нужно рассказывать нам с Гуннаром и Лиамом или кому-либо еще подробности. Но нам нужно знать.

Малахи не ответил. Но он подошел к двери, когда он ступил на тротуар, звякнул колокольчик. Он не хотел говорить, а внутри магазина ему хотелось делать это еще меньше.

Таджи подошла ко мне и посмотрела, как Малахи спускается по тротуару.

— Куда он пошел?

— Наружу. Я извожу его из-за истории с Рэйчел.

— Хороший ход. Вся эта ситуация, словно пороховая бочка.

Что-то разбилось позади нас на кухне, а затем покатилось по полу.

— И кстати говоря, — пробормотала она.

— Я справлюсь! — крикнул Гэвин сзади.

— Он как слон в посудной лавке, — сказала Таджи.

Послышалось еще несколько ударов, и я покачала головой.

— Не моя проблема, — произнесла я и подошла к двери.

— Гэвин, что, черт возьми, ты делаешь? — спросил Лиам.

Я не стала ждать ответа.

* * *

Я нашла Малахи на ступеньках бывшего здания Верховного суда Луизианы с распростертыми крыльями. Но выражение его лица больше подходило угрюмому подростку, чем командующему ангелу.

Поднявшись, чтобы поравняться с ним, я скрестила руки на груди и уставилась на него.

— Я не испытываю к ней враждебности, — сказал он долгое время спустя.

— У тебя есть к ней чувства.

— У меня они могли когда-то быть. Если бы обстоятельства были другими.

— Если бы она не была капитаном Сдерживающих, а ты командиром Консульства?

Глаза Малахи расширились.

— Она сказала тебе?

— Нет. Я воспользовалась своими безупречными дедуктивными способностями.

Как будто в ответ на мой сарказм, он сложил свои крылья с порывом, который сдул мои волосы назад.

— Ты говорил мне, что вы встретились, закрывая Завесу, — сказала я. — Она была в спецназе.

Он смотрел на меня, будто решая, есть ли вероятность, что я просто сдамся и уйду. А затем смягчился.

— Да. Ее отправили в Новый Орлеан, когда Сдерживающие согласились работать с Восприимчивыми, чтобы закрыть Завесу в первый раз. Мы жили в лагере недалеко от ущелья, работали день и ночь, чтобы придумать протокол, который мог бы сработать.

— Должно быть, там вы и узнали друг друга, — предположил я. — А что случилось потом?

— Она заключила в тюрьму двух Пара Консульства — доверенных друзей, потому что они сражались против людей.

Я выгнула брови.

— Значит, она сделала то, что требовал закон, и то, что сделал бы практически каждый офицер Сдерживающих.