Вагончики едут не спеша, огибают поселок, мимо кафе «Чайка», где празднуют все свадьбы, мимо бани. Проплывет миниатюрное здание вокзала узкоколейки. Короткая остановка, заходит рабочий люд. Поезд набирает ход, жилые дома позади. Открываются торфяные черные поля, кустарник. Средь чахлых березок блестит гладь карьер. Мы едем до переезда. Там, где железка пересекается с асфальтом на Большое Село. Поезд уходит дальше, скрываясь в придорожных кустах.

– Мы, внучка, дальше поедем. А пока слушай. Кроме грибов будем искать, как в сказке, «то, не знаю, что». Примерное место я определил. Тебе надо увидеть место, где энергия проявится.

– Это вещь?

– Предмет. И не простой.

– Понятно, раз вдвоем ищем, да еще не знаем, что. Тем более, ты загадками говоришь, – мы стоим на обочине, вдали показался Камаз. Дед вытянул руку.

– Сейчас доедем до места. Тут недалеко. Попробую объяснить.

Камаз свернул к обочине. Дед нырнул в тучу пыли и ловко залез на ступень. «Командир, тут недалеко, до поворота на Варегово подкинешь?», – уже машет мне рукой. Я вцепилась в поручень, дед подсадил меня. Внутри усатый водитель улыбнулся:

– За грибами?

– Ага, – ответила я, пробираясь на ближнее к нему сиденье. Дед влез следом. Высоко сидеть и интересно. Руль у машины большой. Усатый крутит его. С дедом переговаривается о грибах, о непонятной политике, о рыбалке. Ехали минут пятнадцать. Дед сунул какую-то мелочь, и мы вылезли.

– Вот этот отворот к нам. Только по нему километров семнадцать до Варегова. А если по узкоколейке возвращаться, то десять. Сейчас пешком тут еще пару километров.

– Нам туда?

– Да. Ты, если сомневаешься, в другой раз лучше переспроси. Это я про загадки. Понимаешь, есть такой закон, можно сказать, физиологический. Знания о нематериальном отрицаются. Закон отрицания. Ты что-то знаешь, а сказать тебе никак впрямую. Начинаешь обходить, намекать, притчами говорить. Это не всегда можно переступить.

– Знакомо. Я стараюсь совсем эту тему не трогать.

– Вот. Но сейчас слушай. Нам эту бяку надо закрыть. Это я про воронку говорю. Совсем не получится. Но чтоб оттуда никто не вылез, хотя бы временно, можно.

– Как я тут помогу? – искренне удивляюсь.

– Ты – Мастер Печатей. Ну, это я так для себя называю. И прочей графики.

– Даже так? Неожиданно.

– Да чего неожиданного? Сама все понимаешь. Времени у нас нет. Постепенно раскрываться. Сейчас надо. Так что прости за такое ускорение. Без тебя никак.

– И что мне сделать?

– Как мне открылось, сначала мы находим особый предмет.

– Артефакт, в «Науке и Жизни» называют. Если хрень непонятную нашли, то так говорят.

– Пусть артефакт. По науке. А по жизни, это вроде антенны или проводника вместе с усилителем. С его помощью ты увидишь, что делать или свое усилишь, пока не знаю. Знаю, что времени нет. Но, поскольку от тебя все зависит, ждал, пока сама засуетишься.

– То-то я смотрю, вот тянуло вчера тебе позвонить. Вроде и не зачем бы, а надо.

– Сначала артефакт, – дед показал в корзине две металлические рамки. Коротким боком вставлены в латунные трубочки, – вот, это мои усилители. Теперь ищем твой.

– А почему здесь? Других мест нет?

– Других нет. Ты думаешь, воронка недавно образовалась? На карте видела болото?

– Круглое. Как кратер.

– Точно. И Игрищенская горка, как отвал от него. Только от чего кратер? Само что упало или кто постарался, выясним потом. Может и до кратера воронка была, как раз по ней и вмазали, да только хуже получилось. А может, после образовалась. Давно дело было.

– Ее водой залило. Озеро было?

– Умничка. Озеро, которое постепенно в болото превратилось. И по берегам люди жили. А раз выход был, так кто-то и сторожить начал.

– А я читала, в семьдесят первом году международное соглашении по охране болот подписали. Это те, кто сторожит? Или наоборот?

– На Земле в людях нет черного и белого по отдельности. Потом про это поговорим. И кто сторожил, имел свой инструмент. Вот что мне открылось. Нам надо его найти. А тебе использовать.

– А не проще на автобусе сюда доехать? Мы такой крюк сделали.

– Не проще. Там на карьерах люди обосновались, и они точно не наши.

– Дед, если маскируемся, то в поезде нас видели и водила тоже.

– Видели. Только каждый свое. Кто бабку с внуком, кто кума с внучкой. Я готовился, между прочим.

За разговором мы свернули на грунтовку, оставили справа деревушку и вышли к лесу. Дед достал рамки. Они закрутились в его руках и встали. Он уверенно пошел в лес. Мы ныряли под упавшими стволами и лезли через ельник. За шиворот и в сапоги насыпались иголки. Я встала вытряхнуть. Встал и дед: