– А зачем же пытали, если не ведьмы? На себя чего хочешь, наговорят.

– У темных все по справедливости, все по понятиям. На западе это называется юридизм. Да и никто законы бытия обойти не может. Поэтому сказанное слово просто так не остается. Всегда будут невидимые свидетели, которые все запишут, а потом, когда смогут – предъявят. И когда во время пытки получают ложное признание, расчет именно на это. Пытали. Сказала, что ведьма, что дьяволу поклоняешься – все. Словесно отреклась от Творца и согласилась с работой на темных. Особенно, если кого-нибудь сдашь. Но все равно убьют. Причем побыстрей. Сожгут или расстреляют, дело техники. Потому что, если отпустить, смысл теряется. Человек должен умереть с такой словесной формулой. Как предатель. Темные предпочитают сжигать. Жертвы обычно сжигают. Древние культы никуда не делись. Наоборот, захватили власть. Но об этом мы поговорим позже. Надо идти. Мама будет волноваться.

– И что мне делать?

– Жить, учиться, тренироваться, помогать людям.

– В художественное училище?

– Туда. По крайней мере, будешь под присмотром.

– А к вам когда?

Мы вернулись в кабинет. Мама увлеченно читала какую-то статью.

– Ой, ну как, послушали? – оторвалась она от страницы.

– Мама, я поступаю в художественное училище.

– Неожиданно. А пение?

– Это к дяде Васе. Но я буду заниматься с Верой Абрамовной для всестороннего развития искусства.

– Спасибо вам. Она же не рисовала, как поступит? – спросила ее мама.

– Не беспокойтесь. Было бы желание. Вы устроились?

– Да, дают квартиру. Правда, ремонту там ужас, бывшая коммуналка. Но вся наша. Потолки высокие. Работа рядом. А училище это где?

– Я вам сейчас напишу адрес, телефон и к кому подойти. И сама позвоню. Вы, пока здесь, поезжайте, познакомитесь, все обговорите. Если возникнут вопросы, сразу звоните или приезжайте, не стесняйтесь.

Квартиру пошли смотреть на следующий день. Сначала зашли в ЖЭК за ключами. Дом двухэтажный, в этом же дворе. Важная тетя сказала, что это временно. Дадут однушку в строящемся панельном доме. Или эту оставят, если договоримся. Аккуратно спросила, кем нам приходится Дмитрий Семенович и его супруга. «Это наши близкие», – ответила я. Тетя заулыбалась.

Квартира выходит окнами на винный магазин через дорогу. Под окнами машины ездили редко. Зато во дворе пьяные компании, наверняка, сидят постоянно. Уж очень место удобное.

– Мама, все же лучше однушку на проспекте. Пусть и на девятом этаже. Ты здесь не век работать будешь. Через год закончишь, распределят куда-нибудь в школу.

Мы созвонились по телефону, выданному Верой Абрамовной. Нас ждут после обеда. В местном кафе «Восток» меню не баловало. Я взяла жаренный хек скартофельным пюре, пирожок с яблоком и компот. Мама – рассольник, куриную котлету с макаронами, компот и тоже пирожок. Обошлось дешево, полтора рубля на двоих. Поев, мы пошли в местный парк. Меня порадовала дорожка вокруг большущего пруда, по которой можно бегать. Да и сам парк выглядел привлекательно.

– Мама, в парке соревнования проводятся. Смотри, дорожка размечена.

Со стороны отозвался бодрый пенсионер:

– Извините за вмешательство, местные называют это березовой рощей. Хоть и растет в ней еще и несколько огромных тополей. И действительно, здесь и соревнования бывают и физкультура у детей. Видите здание? – он указал на двухэтажный корпус, – это спорткомплекс. А когда пруд замерзает, катаются на коньках. Но мы называем его бассейн, потому, что через него речка протекает. А дорожка длиной ровно километр.

Мы поблагодарили словоохотливого дедушку. Пора ехать. Остановка рядом. Дождались автобуса. Через десять минут были на месте. Училище располагалось в одноэтажном деревянном бараке рядом с железнодорожным мостом через Московский проспект. У двери встретил сторож. На стенах висели рисунки и картины в рамках, на шкафах пылились чучела птиц и вазы. До нужного кабинета нас проводили. Хозяин его имел вид настоящего художника. Широкая плотная рубаха навыпуск, холщевые штаны, длинные волосы, собранные в узел, седая борода. Но вел он себя по-деловому. Мы показали аттестат. Получили список документов для поступления. Собрать его не сложно. Характеристики из школы у меня есть. Справку о здоровье мне раздобыл Дмитрий Семенович, фотографии мы сделали в этот же день. На следующий день, забрав фото, написали заявление.

Вечером поехали на Варегово. Надо все рассказать бабуле и деду, собрать стол.

Баба Лида сама пришла, как только услыхала шум в нашей двери.

– Ох, наконец-то приехали. А у нас тут Вася бегает, шумит. Егор Тимофеевич-то пропал. Никому не сказался. Никто не видел. Как вы с Катей в город поехали, так и нет его с того дня.

Конец первой части.

Запястья резало. Ржавое железо плотно сдавило кисти. Ржавое – не от старости, а от старой крови. Но кандалы толстые, ничего им не будет. Светлые космы закрывали лицо. Босые ноги еле цепляли каменный пол. Ее приковали и оставили. Дальний угол отгорожен сшитой из коровьих кож завесой. Там тоже кто-то был. Иногда слышался приглушенный стон. Обычно сначала показывают, как пытают других. Так больше страха. Но свежего никого не привели. Может, Зибелле удалось скрыться? Она знает все тайные тропы. Мысли унеслись в их домик среди леса. Огромные сосны у подножья гор. Олени выходят к ручью. У дома десяток колод с пчелами. По стенам пучки душистых трав. Как было хорошо. Она жила с теткой. Родителей никогда не знала. К ним заходила Адель, темноволосая хохотушка. Ее тетка тоже обучала лечению травами. Денег ни с кого не спрашивали. Крестьяне и сами в благодарность приносили яйца, муку или даже курицу. Как тот мясник. Его долго лечили от геморроя. И когда он стал здоров, то на радостях наелся жаркого и выпил вина. Тетка строго запретила такую еду. Но он только смеялся – «Какой я мясник, если не ем мяса?». Через неделю такого питания болезнь вернулась. Курицу ему вернули. Но лечить далее не взялись. Тогда мясник пошел к комиссару ведьм. Первой взяли Адель. Почему не сбежала? Почему мы все не можем скрыться? И мне надо было бежать. На что надеялась? В лесу можно выжить, уйти дальше. Здесь нельзя. Они умеют превращать человека в говорящий мешок с костями.